Там «мертвая зона» для прострела образовалась. Младший сержант Скворечня за скалу выполз незамеченным и обоих бегунцов снял. Первая пара сразу стала отходить дальше. Там все ущелье усыпано крупными камнями. Сплошной лабиринт. Но они куда-то пропали. Я через тепловизор смотрел. Свечения не было. Может, где-то пещера есть. Не знаю. Организовать дальнейшее преследование малыми силами я посчитал нецелесообразным — могли выйти на всю банду. И мы поспешили назад, чтобы доложить.

— И хорошо, что поспешили, — согласился Рябухин. — Скворечня, говоришь, двоих снял?

— Так точно, товарищ подполковник. Младший сержант Скворечня.

— Молодец, Вася. Готовь грудь под медаль. По возвращении с операции сразу представление напишу. Обещаю.

Поговаривали, что комбат всех солдат знает по имени. Я сомневался, потому что меня он никогда не то что по имени, даже по фамилии не назвал. И думаю, что моя фамилия ему вряд ли известна. Но как зовут Скворечню, он, оказывается, знает.

— Когда Скворечня переползал на позицию, рядовой Варламов вызывал огонь противника на себя, — добавил старший лейтенант, хотя он отлично знал, что я только несколько раз пытался посмотреть на беглецов, а вовсе не отвлекал на себя огонь бандитов. Но опровергать слова командира я не стал. Начальству виднее заслуги подчиненных."

"— Костя, кажется… — Комбат показал, что и мое имя знает, чем удивил меня даже больше, чем перед этим удивил старший лейтенант.

— Так точно, товарищ подполковник, — ответил я, вытягиваясь в струнку.

— Молодец, Костя. Тоже с медалью домой поедешь! Готовишься?

Я слегка растерялся, не соображая, что по уставу в таком случае говорить следует. Но мне был задан прямой вопрос, и на него можно было отвечать без устава:

— Так точно, товарищ подполковник. Готовлюсь.

— А мы останемся… — зачем-то сказал подполковник, нахмурился, думая о чем-то своем, и обернулся к сержанту-радисту:

— Максимов!

— Я, товарищ подполковник.

— Долго еще возиться будешь?

— Уже настроился. Вызываю. Как только ответят, сообщу.

— Отдыхайте, — махнул комбат нам. — Хорошо потрудились, спецназовцы, несмотря на фамилию своего командира. Хорошо и отдыхайте, пока противник позволяет отдохнуть.

Перед уходом Тицианов, вспомнив, передал подполковнику общую тетрадь из рюкзака бандита.

— Что это? — спросил Рябухин.

— Какие-то чертежи. Все записи сделаны или на дагестанском, или на арабском. Переводчик нужен. Сами не разберемся. Информация, судя по всему, не оперативного характера. Но сгодиться может. Там чертежи фортификационных сооружений или бандитских баз.

— Разберемся, — сказал подполковник точно так же, как недавно говорил нам старший лейтенант…

Глава вторая.