Больше ей идти в эту сторону было некуда. И женщина эта была в модных солнечных очках со стразами в оправе. Увидев нас, женщина остановилась, некоторое время думала, потом резко развернулась и довольно быстрым для своего возраста подпрыгивающим шагом двинулась в обратную сторону. Словно испугалась нас.

Как и минувшим вечером, около своего дома стоял слепой пожилой мужчина и провожал нас невидящим взглядом. Как и женщина, он ничего не спросил, хотя мы прошли рядом. А затем напрямую двинулись к калитке двора Абубакара Магометовича Дамадаева. Во двор мы вошли, как и в первый раз, беспрепятственно, правда, в этот раз нас никто перед крыльцом не встретил.

— Втроем заходим, остальные здесь ждут, — отдал команду старший лейтенант."

"С кем он хотел зайти, можно было и не говорить. Мы со Скворечней шагнули за Тициановым на крыльцо. Командир взвода поискал глазами кнопку звонка, ее не было, и он хотел было постучать, когда Василий просто потянул на себя дверную ручку, и дверь открылась. Мы перешагнули порог.

— Хозяин! Абубакар Магометович! — позвал Тицианов.

Нам никто не ответил, никто не поспешил навстречу. Не знаю, как старший лейтенант с младшим сержантом, но у меня от этого заурчало в животе. Со мной такое порой случается, когда я чувствую что-то недоброе. Тицианов первым двинулся вперед по коридору. Свет горел во всем доме, как и раньше. Мы заглянули в комнату, в которой хозяин принимал нас вечером. Там было все пусто. Прошли чуть дальше, на кухню. Дамадаев лежал посреди нее, лицом вниз, не шевелился, а его рука сжимала сотовый телефон.

— Убили… — сделал я вывод.

— Если бы так… — сказал Скворечня и кивнул в сторону кухонного стола. Там стояли две пустые бутылки из-под водки и пятидесятиграммовый граненый стаканчик, наполовину наполненный. На тарелке лежали куски жареного мяса и свежий огурец, разрезанный по длине на четыре части. Должно быть, тысяча рублей Тицианова уже кончилась.

Сам старший лейтенант шагнул вперед, присел перед хозяином дома, присмотрелся, взял его руку и прощупал пульс. Потом перевернул человека и приподнял ему веко, заглядывая в глаз:

— Мертв. Окоченел уже. Ночью умер, когда мы еще бой вели.

— Убили, — повторил я.

— Или ночью убили, — вяло согласился Тицианов. — После моего последнего звонка. Посмотрю потом, во сколько я с ним в последний раз разговаривал.

Мобильник в руке Дамадаева зазвонил. Старший лейтенант попытался вытащить его из окоченевших пальцев, но это не удалось. Пришлось просто повернуть руку и заглянуть в дисплей мобильника, где высвечивался номер. Как только звонки кончились, Тицианов набрал этот номер на своем телефоне. Ответили ему сразу.

— Здравия желаю, товарищ майор, — сказал старший лейтенант, после того как абонент ему представился.