Все отлично проводят время.

Виолетта Уильямс все еще держалась за дверную ручку рукой в перчатке. На ней было восхитительное цветастое платье и широкополая шляпа в тон ему. В руках она держала зонтик от солнца. Приподняв выщипанные брови, Виолетта спросила:

– Уверен, что я не буду de trop?[2]

– Ты не можешь быть лишней. Тони просто отплачивала мне той же монетой. Ты ведь знакома с Джайлсом? Входи, моя прелесть, садись и слушай новые откровения.

Мезурье сделал протестующий жест, но Антония вполне логично указала ему, что Кеннет все равно должен рассказать обо всем своей невесте, так что пусть уж покончит с этим.

Поскольку внимание Кеннета было полностью сосредоточено на Виолетте, которая подошла к дивану и вполголоса разговаривала с ним, Мезурье использовал возможность спросить Джайлса, почему его машина должна создавать алиби.

– Если ты убил Арнольда, – ответил Джайлс, – и возвращался в Лондон на своей машине, кто увел оттуда машину Арнольда?

К несчастью, Кеннет услышал это и тут же сказал:

– Сообщник.

– У меня не было сооб… то есть… ради бога, перестань вмешиваться!

– Если угодно, сообщник, – сказал Джайлс.

 – Но кто?

– Разумеется, Тони.

– Кеннет, дорогой, не стоит говорить таких вещей даже в шутку, – мягко упрекнула его Виолетта.

Антония же отнеслась к предположению брата с интересом.

– Ты хочешь сказать, что мы вдвоем устроили заговор, и я заманила Арнольда в колодки, а Рудольф следовал за нами в своей машине и прикончил его? Это бессмысленно, потому что я провела ночь в коттедже, и вряд мне хватило бы времени отогнать в Лондон машину Арнольда и вернуться обратно. Во всяком случае, я этого не делала, так что это исключается.

Я знала, что Джайлс что-нибудь придумает.

Мезурье глубоко вздохнул:

– Как глупо, что я сам не подумал об этом! Большое спасибо. Разумеется, меня это полностью оправдывает!

– Ничего подобного! – воскликнул Кеннет. – У тебя мог быть еще один сообщник, и ты мог переставить номерной знак своей машины на машину Арнольда.

– Слишком умно, – возразила Антония. – Рудольф ни за что не додумался бы до такой хитрости, правда, Рудольф?

– Хуже всего в этих людях то, что они намереваются совершить убийство и оставляют все на волю случая, – сказал Кеннет.

Мезурье решил не реагировать на это и, повернувшись к Джайлсу, спросил, уверен ли тот, что это алиби надежно. Джайлс охладил его оптимизм ответом, что не уверен ни в чем."

"Виолетта, лениво игравшая замком своей сумочки, подняла большие, непроницаемые глаза к лицу Мезурье и спросила его прекрасно модулированным голосом, что он делал в Хенборо той ночью.

– Пожалуйста, не считай меня бесцеремонной! – сказала она. – Но меня разбирает любопытство. И мне эта поездка почему-то кажется странной.