"

"Джайлс достал из кармана платок и заставил Антонию повернуться к себе лицом. С любовью посмотрев на нее, он сказал:

– Я не буду целовать мокрое лицо. Успокойся, ягненочек.

Антония утерла слезы, но покраснела и, заикаясь, произнесла:

– Д-джайлс, не н-насмешничай.

– Я не насмешничаю, – ответил он, снова обнял ее, на сей раз не мягко, и наградил крепким, долгим поцелуем.

Антония, неспособная произнести ни слова протеста, сделала слабую попытку оттолкнуть его, потом, поняв, что это невозможно, ухватилась обеими руками за его пиджак и прижалась к нему. Обретя возможность говорить, она сперва безотчетно выдохнула:

– О Джайлс! – А потом пробормотала: – Я не могу! Я думаю, ты не… думаю, мы никак не можем… думаю…

– Похоже, ты сама не знаешь, что думаешь, – заключил Джайлс, глядя ей в глаза и улыбаясь. – К счастью, я-то знаю, что думаю. – Он взял ее левую руку, снял с безымянного пальца кольцо, положил ей на ладонь и сжал кисть в кулак. – Тони, вечером ты вернешь его Мезурье. Понятно?

– Я все равно собиралась, – сказала Антония. – Но если ты действительно думаешь, что хочешь ж-жениться на мне, я не понимаю, как ты можешь этого хотеть.

– Я действительно так думаю, – сказал Джайлс. – Мы поженимся, как только я покончу с этим делом.

– Не знаю, как отнесется к этому дядя Чарлз, – задумчиво произнесла Антония.

– Увидишь, что хорошо, – ответил Джайлс. – Выйдешь за меня, Тони?

Она с беспокойством посмотрела на него.

– Джайлс, ты это серьезно? – Он кивнул. – Ты ведь знаешь, какой несносной я могу быть, и будет ужасно, если… если ты делаешь мне предложение в минуту слабости, и… и я приму его, а потом ты пожалеешь.

– Открою тебе тайну, – сказал он. – Я тебя люблю.

Антония внезапно прижала его ладонь к своей щеке.

– О милый Джайлс! Я только сейчас осознала это, но я влюблена в тебя уже долгие-долгие годы! – выпалила она.

И в эту неподходящую минуту в студию торопливо вошел Рудольф Мезурье.

– Я пришел, как только смог! – начал было он, но потом остановился и возмущенно воскликнул: – Вот так так! Ничего себе!

Антония, нисколько не смутившись, как обычно, сразу же перешла к сути дела. Поднялась и протянула кольцо.

– Тебя-то я и хотела видеть, – простодушно сказала она. – Джайлс говорит, что я должна тебе его вернуть. Я очень извиняюсь, Рудольф, но… но Джайлс хочет, чтобы я за него вышла. Он меня прекрасно знает, мы отлично ладим, так что… так что, думаю, я выйду за него, если ты не очень возражаешь.

Лицо Мезурье выражало скорее удивление, чем досаду, но он театрально произнес:

– Я мог бы понять. Мог бы понять, что жил в призрачном раю.

– Очень мило с твоей стороны, что ты так выразился, – сказала Антония. – Неужели ты в самом деле думал, что это рай? Мне кажется, большей частью ты думал, что это похоже на ад.