Через несколько минут явились сержант с полицейским врачом и, узнав фамилию покойного, сразу же связали произошедшее с делом Верекера, за которым с большим интересом следили по газетным сообщениям. Сержант постарался ничего в квартире не трогать, но известил дежурного сержанта, тот, в свою очередь, позвонил участковому инспектору.

– И хотя это похоже на обыкновенное самоубийство, суперинтендант, я счел нужным уведомить вас перед тем, как двигаться дальше, – закончил инспектор.

– Правильно сделали, – ответил Ханнасайд. Взглянув на пистолет, потом на покойника, он слегка поджал губы. – Думаю, нам потребуется фотограф, – решил он, открыл дверь и отдал краткое распоряжение.

Сержант Хемингуэй, вошедший вместе с фотографом, стоял рядом с Джайлсом, пока делались снимки при фотовспышках и уносили тело.

– Похоже, мы знаем, кто убил Арнольда Верекера, – бодро сказал он.

– Безусловно, похоже, – поддержал Джайлс.

Сержант бросил на него резкий взгляд.

– Вы не согласны, сэр? Почему?

– Я этого не говорил, – ответил Джайлс, глянув на пенковую трубку, лежавшую на каминной полке."

"– Тут все сходится, – стал приводить свои доводы сержант. – Покойный знал, что мы идем по его следу, может быть, догадывался, что мы оспорим его алиби, лишился присутствия духа и пустил себе пулю в голову. Все сходится, вы не можете это отрицать, сэр.

– Да, сходится прекрасно, – согласился Джайлс.

– И все-таки эта версия вам не нравится. Осмелюсь спросить, сэр, может, тут у вас родственные чувства?

Джайлс покачал головой. Тело уже вынесли на носилках, и суперинтендант Ханнасайд, отпустив инспектора, задумчиво смотрел на письменный стол. Секунду спустя он повернулся и оживленно заговорил:

– Ну, что скажете… мистер Холмс? Не буду тратить время на выражение сочувствия в связи со смертью вашего кузена, так как уже достаточно знаю вашу семью, чтобы понимать – никто из вас не испытывает ни малейшего сожаления. Что вы об этом думаете?

– Очевидно, самоубийство, – медленно и отчетливо произнес Джайлс.

– Хм-м! Я невысокого мнения о вас как о детективе. Не видите ли вы чего-нибудь необычного? – Он приподнял бровь. – Или видите и надеетесь, что не увижу я?

Джайлс улыбнулся:

– Три вещи – это на первый взгляд.

– Три? – Ханнасайд оглядел комнату. – А вот я обнаружил только две. Интересно. Первая – на письменном столе стакан с виски и содовой. Я вполне могу представить Роджера Верекера, выпивающего перед тем, как застрелиться. Но не могу представить, чтобы он наполнил стакан и оставил его нетронутым. Вторая – хотя не знаю, много ли это значит, – его поза. Она показалась мне такой неестественной, что я приказал сделать фотографию. Он отвернулся от стола. Посмотрите на угол, под которым стоит его кресло.