Ведь так и было, милый?

— Ммм, — утвердительно промурлыкал он, на мгновение прижавшись щекой к ее колену. — Обычно я прихожу домой в половину шестого, но в тот вечер…

— Мистер Рейнберд, если вы не возражаете, мы выслушаем вас чуть погодя.

— Жду не дождусь. — Дэннис закусил губу, розовея от восторга, что с ним беседуют такие важные люди. Он улыбнулся сержанту Трою улыбкой, такой же приторной и тошнотворной, как кусок ванильного торта, который он поедал. — Матушка, сержанту, кажется, не нравится его глазированный десерт.

— Тогда пусть съест миндальное пирожное. Да, так вот, — она снова обратилась к Барнеби, — я действительно была обеспокоена.

Я даже почти решила навестить ее после ужина, но мы так увлеклись «Монополией», что я решила, что это дело подождет до утра. В конце концов, ведь у нее был телефон, и мисс Беллрингер живет совсем рядом. Так что больше мы никуда в тот день не выходили, правда, мальчик мой?

— Нет. Мы вообще домашние пташки.

— А кто выиграл всю Парк-лейн?

— Я, я! А еще здоровый кусок Пикадилли!

— Да, но Кэтрин Лэйси я после этого видела еще раз. Примерно в восемь часов.

— Что вы говорите? Разве в это время уже не слишком поздно наблюдать за вашими птичками, миссис Рейнберд? Что еще может летать в такое время суток?

— Совы, мистер Барнеби.

 — Очень пронзительный взгляд.

— А!

— Ночные существа.

— Да, конечно.

— У нас в игре как раз случился маленький перерыв, Дэннис пошел сделать кофе, а я решила взглянуть в окошко.

— Понятно. Вы не заметили, куда пошла мисс Лэйси?

Миссис Рейнберд театрально подалась вперед, а за ней и ее сын, так как она продолжала держать руку у него на плече. «Вот уж действительно макабрическая[27] парочка», — подумал Барнеби.

Они напомнили ему о пьесе Джо Ортона[28], в которой его жена играла в прошлом месяце. Там им было бы самое место.

— Она повернула на Черч-лейн.

— Вы думаете, она шла к кому-то в гости?

— Мне не было видно. Там дорога почти сразу поворачивает вправо. С ней была одна из их собак. А в руке она держала письмо.

— Так, может быть, она просто направлялась к почтовому ящику? — Миссис Рейнберд подняла бровь, похожую на нарисованный углем полумесяц. Она словно говорила: если вы можете поверить в это, то вы поверите во все, что угодно. — А вы видели, как она возвращалась?

— Увы, нет.

 — Голос ее прозвучал крайне разочарованно, — позвонила миссис Понсфут. Ей нужно было еще лилий для судейской трибуны. Если бы я только знала… — Она стукнула кулаком по ладони. — Я бы продолжила наблюдать.

Выражение ее лица выглядело не просто недовольным. Казалось, что она в отчаянии от того, что упустила такую возможность. Она явно не находила себе места, когда не знала, что происходит со всеми и везде. «Свиристели, как бы не так!» — подумал Барнеби и повернулся к ее сыну.