Руслан уже три недели не прикасался ко мне. Дочки не было, можно было не стесняться: стонать громче, не торопиться, не бояться в ванную бежать. Ничего этого не было. Устал, вымотался или занят… Я понимала и принимала отказы в близости. Сама порой падала в постель и засыпала измученная морально. Моя работа требовала огромной отдачи и забирала энергетический ресурс. Но таких длительных перерывов в интиме у нас никогда не было.

Как и детей. Мне уже двадцать восемь, шесть лет я замужем. Я очень люблю Соню, она для меня родная, но часики тикали, и я хотела бы родить сама. Подарить мужу общего ребенка, а дочери братика или сестричку. Руслан не хотел. Не то чтобы в открытую заявил, что детей у нас не будет, но… Сначала Соня была маленькая и не до еще одного малыша. Потом говорил, что только окончательно закончились подгузники, давай поживем в тишине. Да и вообще я слишком молода, куда торопиться.

Сейчас все виделось в другом свете. Дети связывают людей, скрепляют брак, делают пару ближе: можно не быть мужем и женой, но родителями останетесь навсегда. Руслан не хотел со мной навсегда. Он ее ждал. У нас, по сути, официально общего только штамп в паспорте. Меня легко можно стереть ластиком с семейной фотографии или заменить на другую. Что мой муж удачно делал. И дочь. Если от мужчины можно ожидать такого предательства, даже от самого любимого, то ребенок — это двойной удар в самую сердцевину моей материнской любви. Не хочу в это верить. Больно. Сонечке всего восемь, она не могла так просто принять другую женщину в качестве матери. Не младенец ведь.

Я услышала глухие шаги и забралась под одеяло, прикрывая глаза. Не могу смотреть на него, говорить, дышать одним воздухом. Но и начать разговор нет сил. Я должна понять, что Руслан задумал. Что происходит. Как мне действовать. Куда идти.

Я изучила каждое его движение, каждый следующий шаг, действие и маневр. Смотреть не нужно, чтобы знать: Руслан в одном полотенце, на плечах капельки воды, через мгновение небрежно скинет его на пол и наденет боксеры. Ему через месяц сорок, но он поддерживал форму — ни качок с бицепсами и кубиками пресса, но с широкой спиной, мощными плечами и длинными ногами, без пивного животика и дряблого второго подбородка.

— Оль… — лег рядом, забираясь под теплое одеяло. Рука опустилась мне на талию, а напряженный пах впечатался в мои ягодицы. Я замерла. Я не хотела мужа. Больше нет. Но даже пошевелиться не могла. Окаменела. — Спишь… — чмокнул в макушку и отодвинулся, только рука по-хозяйски обнимала меня.

Я не спала. Он тоже. Мы оба притворялись. Только я это понимала, а он думал о своем. Слишком громко: в глухой тишине его мысли казались кричащими, как и телефонная трель.

— Что-то случилось? — услышала мужа. Я затаила дыхание.