— Соня, — вошел в темную спальню, только лампа на письменном столе светила, разбавляя густой полумрак, — расскажи мне, что случилось?

Она лежала на кровати, отвернувшись к стене и спрятав голову под подушку.

— Нет, — буркнула. — Я буду спать. Уходи.

— Соня, поговори со мной…

— Я сказала нет! — повернулась, крикнула, затем снова залезла в раковину.

Я тяжело поднялся и пошел на выход. Если бы знал, что будет настолько трудно и сложно, что дочь замкнется и будет страдать, если бы… Что бы я сделал? Прогнал Алису, как только увидел на парковке? Не набросился бы на нее и не изменил бы Оле? Не стал бы скрывать от жены правду и устраивать тайные встречи с биологической матерью? Я и сам не знал. Факт в том, что я сейчас не был счастлив. В моем доме не было легкости и покоя. Моя дочь страдала. Единственное, что получил — ежедневные оргазмы. Алиса даже усталого и больного поднимет и ублажит. Иногда казалось, что это единственная доступная ей форма общения. То что нас объединяло.

В столовой Алиса накрывала к ужину: суши, роллы, сашими из ресторана и тарелка покупных пельменей — это, видимо, для Сони.

— Ну что там? — поинтересовалась, присаживаясь на высокий стул, эффектно закидывая ногу на ногу.

— Что произошло здесь? Почему Соня подавлена? Оля приезжала?

Алиса расстроенно надула губы.

— Каюсь, это я позвонила твоей бывшей. Нужно что-то решать, поэтому попросила ее приехать. Может быть, дни их встреч определить, — очень рационально объясняла, прямо даже как-то не обычно для Алисы. — Но твоя Оля устроила скандал, кричала, что она мама Сони. Что я бросила дочь, — обиженно всхлипнула. — Соня меня защитила. Сказала, что я ее мама. Ольга взбеленилась и ушла.

Я нахмурился. Это совершенно не вязалось с образом Оли. Но то, как говорила со мной по телефону, реакция на нее дочери…

— Рус, — накрыла мою руку своей, — оставь Соню. Ей нужно адаптироваться к новой реальности. Принять, что люди могут вести себя по-разному, — медленно и томно поглаживала мою ладонь. — Захочет, сама расскажет. Не лезь в душу.

Я только откинул голову, разминая шею. Надеюсь, Соня придет в себя и поговорит со мной. А Оля… Не знаю, она тоже остынет, и мы все решим. Наша история не может так закончиться.

— Опять роллы? — осмотрел стол. За эти несколько недель они осточертели. У меня реально глисты заведутся.

— Я их обожаю! — воскликнула Алиса и ловко взялась за палочки.

— А это? — кивнул на тарелку заветренных пельменей.

— Для нашей дочери.

Я подвинул к себе тарелку. Соня вряд ли спустится, а если вдруг, то так поздно она ест только шоколадные шарики с молоком. А вчерашние пельмени только голодные непривередливые мужчины едят."

"В пятницу после школы я сам забрал дочь и отвез к маме в Подольск. Она просила.