Рядом с рукой я замечаю стакан… «Манхеттен»! Понимаю это по цвету и оформлению. Так в баре готовят только его. Но через секунду понимаю, что есть отличия. Я столько их перевидала, что работу нашего бармена отличу на раз. Этот «Манхеттен» готовил не он.

Он замечает мой взгляд.

– Возьмите это, – он пододвигает бокал вперед. – И отнесите за третий стол.

– Э-э-э, – тяну я, не зная, как реагировать. – За третьим заказали «Манхеттен», да. Но его уже готовят в баре.

– Сейчас ты возьмешь стакан. И отнесешь его господину Ярову. Если не хочешь нарваться на серьезные неприятности, ты поняла, Карина?

Что-то в тоне заставляет вызывает холодок на спине.

Какая-то змеиная выжидающая позиция, как у кобры в стойке. Он абсолютно неподвижный и смотрит не мигая. В кино такими изображают убийц.

Я понимаю, что не хочу нести этот чертов стакан. Вообще, это всего лишь охлажденный чай, вишневый сироп, лед. Две вишенки для украшения. Отличный освежающий коктейль, гордость нашего меню. Его часто заказывают летом. Они яда туда насыпали?

– Извините, нет, – бормочу я, отступая. – Мне нужно идти. Извините.

Мужик в кресле не реагирует. Зато двое других выдвигаются вперед. Я пугаюсь, что меня схватят, но они просто заблокировали дверь, не давая выйти.

– Что происходит? – от страха я злюсь, и голос звучит сварливо.

Главный здесь он и я оборачиваюсь к столу.

Они же ничего мне не сделают. В кафе полно сотрудников и гостей. Не сломают же мне руку среди белого дня!

– Делай свою работу, иначе ее потеряешь.

Этого еще не хватало. А если это новый владелец? Хотя вроде не слышала, чтобы «Амелию» хотели продать.

– Что в бокале? – сглатываю я.

– Не твое дело. Выполняй.

Взвешиваю за и против. В яд трудно поверить. Слишком обыденно для убийства – даже в голове не укладывается. Но что-то там точно есть. Ударная доза слабительного, чтобы он на толчке пропустил важную встречу? Скорее в это поверю.

Уж лучше потеряю работу – место хорошее, но официантка не карьера мечты. Найду новую.

– Я отказываюсь. И вообще третий стол не я обслуживаю, просто приняла заказ.

И пусть думает, что хочет. Сейчас скажет, что я трусиха, все окажется не так плохо, как я придумала с ядом, мне влепят выговор, а с напитком отправят кого-то другого…

Но мужик угрюмо молчит, и спокойно смотрит на меня, словно знает – я и так отнесу.

– Карина, – он говорит тихо, но это пугает еще сильнее. – Если не хочешь нести, тебе придется выпить это самой.

– Ничего я не буду пить! Выпустите меня!

– Тогда выпьет твой муж. Сестра. Или племянница?

– Что? – я перестаю злиться и покрываюсь холодным, липким страхом. – Откуда вы знаете про мою семью?

Он узнавал! Все действительно серьезно. Просто так никто не станет пробивать биографию, а о семье я на работе не говорила. Здесь только про мужа знают.