Может, я бы решилась предложить ему бежать со мной!

О Демьяне я думала три года. И все эти три года силой заставляла себя не развивать свои постыдные фантазии. Но мне всегда было волнительно-интересно: а каково это с ним? Наверное, без лепестков роз, без нежных признаний, без романтики. И стоило мне подумать об этом, представить меня и этого мужчину, и жесткий, животный секс, я прикусила губу в смятении.

Наверное, он прочитал на моем лице все сомнения, увидел, как мечется моя душа, и властно привлек к себе.

— Я напомню тебе, каково это — быть со мной, и быть моей.

Его губы смяли мои, горячий язык ворвался в рот. Широкие ладони стиснули талию, и я не поняла даже, больно мне или приятно, это тягучее ощущение в теле после больницы или из-за Демьяна.

Испуганно дернулась, но он сжал меня крепче. Вплотную прижал к себе. Наши языки столкнулись, и меня с ног до головы обдало волной жара.

Во рту горьковатый привкус, он знакомым мне кажется. В воздухе повис этот запах – тяжелый густой, опасный, в напряженной тишине лишь шорох одежды, и стук сердца, барабаном в ушах.

Его руки спустились на ягодицы, сдавили.

Охнула ему в рот, распахнула глаза.

Я не могла такое забыть. Он врет, мы с ним не были, никогда…

— Отпусти меня, что ты делаешь! – выкрикнула и уперлась ладонями в каменную грудь.

Он отклонился, продолжая удерживать меня. Внимательным темным взглядом пробежался по лицу, и я съежилась, ни разу на этого человека не кричала, и теперь испугалась. Молний-вспышек в глазах.

Демьян медленно разжал руки.

Отшатнулась, приложила ладони к горящим щекам.

— Это неправда, – глухо пробормотала и отвернулась, огляделась в пустой прихожей. — Папа бы тебе не позволил. Он меня для Волынова бережет. Ты сам понимаешь.

— Папе мы не сказали, Алина, – Демьян жестко усмехнулся. — Коваль мне запретить не может. Ни он, никто. Ты уже моя, – его сухие горячие пальцы сжались на моем запястье, — пойдем наверх. Ляжешь.

— Я уже не хочу, – неуверенно возразила, когда он потянул меня к лестнице. — Я не знаю, где Лара и что с ней. Мне надо увидеть сестру, Демьян.

— Я подумаю, – он втянул меня на второй этаж.

Огляделась.

Здесь, в холле тоже пусто, лишь большая синяя ваза у стены. И три двери.

Демьян толкнул крайнюю слева, пропустил меня вперед.

Чисто мужская спальня в темных тонах, черные шторы и большая кровать, пара светильников, свисающих с потолка.

Я так и представляла его комнату – минимум мебели и никаких личных вещей, ни брошенной рубашки, ни книги, ни цепочки какой-нибудь, по обе стороны от постели две тумбочки с гладкой черной поверхностью.

И слоя пыли тоже нет, словно в квартире регулярно убираются, хоть и не живут.

— Раздевайся, – его руки легли мне на плечи, стянули куртку. Потянули наверх свитер, и я задрожала, обернулась.

— Демьян.