Наставляет на меня с свою волшебную палочку.

— А у папы на балконе китель висел для парада. И они его весь… о-бо-сра-ли! — удрученно и брутально выдает эта воздушная фея.

Пережеванная булка встаёт в горле. И лезет во все места, кроме положенного. Давлюсь булкой, смехом и кашлем. Из глаз брызгают слезы.

А-а-а-а!! Давясь, кашляя и хрюкая от хохота залетаю в мед кабинет. Под обескураженным взглядом коновала откашливаюсь, умываюсь и запиваю булки холодной водой из под крана.

— Ты чего ржёшь, Корниенко?! — распахивает он глаза. — Я же сказал — дышать глубоко!

— Извините, товарищ лейтенант… — не в силах перестать угорать кое-как выдавливаю из себя.

— Придурок! Иди, дыши!! Весь взвод тебя ждёт!

Задыхаясь, вываливаюсь в рекреацию. Встречаюсь взглядом с Малышкиным. Представляю его на параде в том самом нарядном кителе. Сжимаю челюсти, чтобы не ржать.

— Я не понял, Корниенко, — смотрит он на коробочку. — Ты что все мои булки слупил?!

— Так… юная барыня кормила, нам холопам сопротивляться не пристало…

— Мила!

— Мама сказала, сироток надо угощать!

— У этой «сиротки» рацион 4000 килокалорий в сутки!

— Кило….. А может они невкусные эти ваши кило… — фырчит Мила.

Вот, даже мелочь понимает!

— Так! В кабинет! — рыкает он на нее. — Корниенко — за мной.

Заводит меня к коновалу.

Складывает руки на груди. Пока тот крепит присоски, строго смотрит мне в глаза.

— Про меня чтобы думал, понял, ущербный?.. А не про то, что обычно.

— Да я и так практически про вас, — признаюсь я.

Прибор пикает. Я стараюсь не думать о Полине. Но работает наоборот.

А вот не будет она там ни с кем мне на зло… Это только я, ущербный, так могу. Ей это не надо. У нее всё будет красиво…

— Ну что там, лейтенант?

— Нарушение сердечного ритма…"

"— Вот ты, уродец, — рассерженно пинает капитан по кушетке. — На кухню, короче, дуй. В наряд. Никаких тебе маршей…

Даже здесь меня моя Малышечка хранит и спасает.

Глава 2 — Медаль

Что у нас сегодня на обед? Бросаю взгляд в меню.

Вау… Да это ж картошка с тушёнкой! И гречка… с тушёнкой. Неожиданно. Никогда не было и вот опять!

— Нож в зубы, Корниенко и рыдать, — рычит на меня «шеф».

Забираю ведёрко с луком. Ухожу подальше…

Бля… Руки теперь будут вонять, хоть мой, хоть не мой.

— Двигайся… — присаживаюсь рядом с салагой.

Повар ставит перед пацаном ведро с картошкой. Парочка картошин, вывалившись, укатывается в проход.

— Давай, поменяемся?

Картошку я умею чистить даже во сне. Дозировка — ведрами.

— Забирай… — равнодушно.

Смотрит в одну точку. Механически чистит лук как картошку, пытаясь пластом снять кожуру.

Рука соскальзывает, режется. Не замечая продолжает чистить. Пачкает кровью луковицу.

Не ну я все понимаю, сам такой. Но есть бульон с человеческой кровью я точно не хочу.