Забираю пакет со своими вещами с подоконника. Натягиваю брюки, гремя ремнем.

— Куда это ты собрался, болезный?

— Спасибо вам большое, что документы завезли. Но я хочу уехать.

— У меня взвод нормальных пацанов, обязательно было самого припизднутого выбирать? — кивает на меня Малышкиной капитан."

"— Если бы мы хотели позвонить отцу Корниенко, то ему бы и позвонили! Но мы позвонили тебе!! Наверное, есть в этом сакральный смысл?! — ругаются они.

Мила шепотом проводит Вере Романовне экскурсию по моим шрамам и татуировкам. Пожимая плечами, нервно улыбаюсь и быстро прячу тело под рубашку.

Надо свалить до того, как приедет отец. Малышкины и так от меня не в восторге, а после знакомства с ним… Он ведет себя с «плебеями» как мудак всегда.

Присев, завязываю шнурки на туфлях.

Малышкины вдруг замолкают. Поднимаю взгляд…

В дверях стоит отец. За его спиной — Людмила.

Он обводит недовольным брезгливым взглядом палату. Проходит внутрь.

— Собирайся домой, — сквозь зубы.

— Нет. Я не поеду.

— Значит, поедешь с санитарами.

— А поинтересоваться не хотите здоровьем пацана? — вмешивается заведенный спором с Полиной Малышкин.

— Хм… — проходит отец внутрь. — Цепкая у тебя дочь, офицер…

Щелкает пальцами.

— Кто ты? Капитан?

— Чо он сейчас сказал?! — разворачивается к Полине Павел Алексеевич.

Мне хочется об стену просто убиться!

— Отцепи ее. Вы ничего не получите от нашей семьи, кроме проблем.

— Чего-то я не понял, Поль?.. Это он тебя оскорбляет так??

— А ты начинай искать работу, капитан.

Выпрямляюсь, накидывая пиджак.

— Если ты, отец, хоть взгляд кинешь в сторону капитана или его семьи… Я тебя засужу за то, что ты сделал со мной в четырнадцать. И воевать будем уже по-взрослому! Обещаю публичный суд и грандиозный общественный скандал.

Повисает неловкая пауза.

Отец идет пятнами, поправляя галстук. Поджимает вздрогнувшие губы.

— Ты этого не сделаешь.

— Попробуй тронь кого-нибудь из моих близких и я напомню — насколько я отмороженный ублюдок.

— А чего это ты с пацаном сделал?… — охуев разворачивается к нему капитан, мне кажется, я даже замечаю, как волосы у него становятся дыбом.

— Это мой сын. Что посчитал нужным, то и сделал!

Лицо капитана вздрагивает ненавистью и отвращением.

— Всё, я вызываю полицию! — капризно и раздраженно бросает Людмила.

Достает телефон.

Поперхнувшись воздухом, ловлю краем глаза, как кулак капитана врезается в челюсть отцу.

Щелчок!

Людмила взвизгивает.

Отец отлетает к стене, хватаясь за лицо.

— Ну, был твой, теперь наш будет, — встряхивает рукой. — Понял, блять, «отец»…

Открыв рот, охуеваю от произошедшего. В палате тишина…

Ну ты даешь, капитан!

— Корниенко, одевайся. Домой поедем.

Наощупь сгребаю куртку с подоконника.