– Ночь была не с четверга на пятницу. Не бойся. Нас пронесет.

– Конечно, пронесет после такой-то еды.

***

Лучше бы меня и вправду пронесло, чем шесть дней подряд просыпаться от странных снов с участием Вадима. Наваждение какое-то. Меня как будто сглазили. И всякий раз сон заканчивается одинаково. Я фактически умоляю его меня поцеловать. Ненавижу себя за дурацкие, непрошенные чувства. И его ненавижу.

Хочется все разгромить к чертям собачьим. Я не смогу с ним жить в одном доме. Ибо тупо сойду с ума.

Смотрю на его начищенные ботинки и понимаю, что хочу сделать ему подножку. Хочу увидеть, как эта интеллигентная особь оттряхивается от снега. Хочу скинуть его в сугроб и закопать снегом.

– Что с настроением?

– Достало ходить на процедуры. Достало есть эту еду. Все достало.

– Ну да, жареной картохи с макаронами нет. Это трагедь.

И все. Я не выдерживаю. Со всей силы ударяю его в плечо. А затем еще раз. И еще. А ему ноль на массу. Эта свинья еще и усмехается."

"Не понимаю, в какой именно момент мои попытки его ударить и сдвинуть с места оканчиваются тем, что я оказываюсь лежащей в сугробе. Он смеется! Тупо смеется. Ну только падай мне руку. Мигом окажешься здесь.

И как только он протягивает мне руку, я вкладываю всю силу, которую только возможно, и тяну его на себя. Вот только фигушки мне. Он знал о моих намерениях. Начинает еще больше смеяться, возвращая меня в стоячее положение. Весело тебе, да, козлина? Вот только мне ни черта не весело.

У меня паранойя или он реально пялится на мои губы? Ах, ну да, точно. Давай скажи, что у меня там крошка от батона. Или геркулес прилип к сухим губам.

Вот только он ничего не говорит. Обхватив мой затылок ладонью, он наклоняется к моему лицу и прижимается к моим губам. Это ведь не сон. Точно не он, судя по тому, что его язык скользит в моем рту.

Глава 25

Глава 25

Это не сон. Не сон! Я столько раз целовалась с Артемом, но ни разу не испытывала и толики того, что сейчас. Теперь я понимаю всех этих дурочек, у которых подкашиваются ноги и слетаются эти долбаные бабочки в животе. Цепляюсь за пуговицы его пальто и льну к Вадиму. У меня точно поехала крыша, но я не хочу останавливаться. И плевать, что мы посреди людей, а не в номере. Мне катастрофически не хватает воздуха, но я продолжаю отчаянно целоваться. Так, как будто это последний раз.

Я готова завыть от отчаяния, когда осознаю, что Вадим отстраняется. Если бы я не держалась за его пальто, точно бы рухнула. И как себя теперь вести? Ухмылка на его лице дико бесит. Он смеется надо мной?

– И зачем ты это сделал?

– Показалось, что твой отец на нас смотрит. Ан нет, обознался. Не он. Но тебе пошло на пользу. На щеках появился румянец.