В этом плане он был скуп на эмоции, но всегда, если делал что-то, то делал от души.

– Ого! – улыбнулась я. – Марципаны?

– Ага, ты же любишь. А мы проходили мимо лавки, где продавались импортные, я подумал, должны быть вкусными.

– Спасибо, ты сделал мой день, – я открыла коробочку и сразу съела сладость, смакуя вкус миндаля во рту.

– Да не за что. Больше не дуешься?

– Дуюсь, но уже меньше.

– Так… как твои дела?

– Эм… хорошо, – я отложила конфеты и принялась раскладывать картофель по тарелкам. Я колебалась – нужно ли рассказывать Диме о Вите? Мы, вроде как, не скрывали ничего друг от друга.

Но отчего-то показалось, если заговорю о Шестакове, попросту расплачусь, не сдержусь. Я должна забыть его, я пыталась, прикладывала максимум усилий. Да и Димка точно не одобрит: он холодно относился к Вите, считал, что не было у нас никакой любви.

Откровенно говоря, я… тоже так считала. Однако перед сном все равно вспоминала зеленоглазого мальчишку, что сжимал мою ладонь и смотрел так, словно видит звезду, падающую с неба. Мне хотелось верить в лучшее. Наверное, поэтому я не решилась заговорить о Вите. Думала, мы больше не увидимся.

Вполне вероятно, то была всего лишь мимолетная встреча.

Но… как же я заблуждалась.

Глава 13 - Рита

Дима уехал рано утром, мы скупо попрощались, пожелав друг другу хорошего дня. Следом за ним квартиру покинула и я, сначала заглянула в универ, надо было закрыть зачет по английскому. Преподавательница меня мурыжила уже третий раз, будто специально оттягивая момент получения зачета. Она уходила дальше от тем, указанных в заданиях билета, задавала вопросы, используя лексику, которую мы не изучали. Одним словом, у меня создавалось впечатление, будто Жанна Дмитриевна хотела получить взятку.

Вот и сегодня она посмотрела на меня через тонкие стекла дизайнерских очков, поджав губы. И если у меня были реальные проблемы со зрением, то у нашей молодой англичанки их не наблюдалось, она просто дополняла имидж подобным элементом на лице.

– Ну что, Романова, сегодня опять будем блеять, или вы все-таки подготовились? – прищурившись, спросила Жанна Дмитриевна. Ей было чуть больше тридцати: каштановое каре, злой взгляд и, вероятно, подкаченные губы, которые она то и дело вытягивала в трубочку.

Я и представить не могла, как у нее сдавали очники, но к заочникам женщина относилась предвзято.

– Я и в прошлый раз готовилась, – сказала, поправив съехавшие очки указательным пальцем. Иногда я носила линзы, теперь могла себе позволить подобную роскошь. Но в них было не очень удобно, казалось, какое-то инородное тело засунули в глаз, поэтому в институт предпочитала ходить без них.

– Ну да, – хмыкнула англичанка, жестом показывая, чтобы я взяла билет. И я, вытянув, пробежалась цепким взглядом по заданию.