Пришлось и мне пристроиться сзади, и пока время тикало, а оно будто замерло, я вновь принялся набирать номер Риты. Но женский голос выдавал одну и ту же фразу: «абонент недоступен»."

"Мозгами я понимал, что вполне вероятно, Марго может еще сидеть в душном кабинете и пытаться получить отметку по английскому. Однако сердцу от моего понимания легче не становилось. В нем поселилась тревога, с которой я, увы, не знал, как бороться.

Желтый сигнал сменился на зеленый, и машины наконец-то продолжили движение. Я закипал от раздражения, казалось, вены натянулись подобно струнам, которые норовили вот-вот разорваться.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Я опустил глаза на спидометр и понял, что даже восемьдесят меня не устраивает. Я вилял по трассе, обгонял один автомобиль за другим, плевал на светофоры и на пешеходов, которые отскакивали от сумасшедшего водителя, боясь перейти дорогу. В голове не было ничего, только воспоминания сегодняшнего утра.

Рита в облегающем белом шёлковом халатике у плиты готовит мне завтрак. Вот она поворачивается, на ее лице сияет ослепительная улыбка. Такая теплая, что могла бы заменить солнце на небе.

Она откладывает лопатку на кухонную столешницу и подходит ко мне. Привстает на носочки, обвивает руками мою шею и нежно касается губами моих губ.

Я не могу представить, что завтра она вот также не поцелует меня, что я зайду на кухню и не застану ее там. Не могу представить, что в моей квартире больше не прозвучит ее голос, что я не увижу в ванной ее шелковый халатик.

Там останется лишь этот дурацкий белый гусь, купленный под Новый год. И пустота.

К горлу подступил ком. Я сжал крепче руль, глаза защипало, воздух стал слишком густым, мне было сложно дышать, сложно нормально соображать.

Но одно я знал точно, что не смогу без нее. Не смогу без моей Риты.

Я выжал педаль газа, на спидометре уже показывало сто, а впереди еще два квартала и машины, которые настойчиво мешали мне ехать быстрее. Я обгонял каждую, пропустил еще один светофор. Каким-то чудом вывернул от большого КАМАЗа, который громко сигналил позади. Мы едва не столкнулись на крестовом перекрестке, куда я залетел, нарушая все правила дорожного движения.

Мозг продолжал назойливо твердить, что нужно успокоиться. А сердце уже окончательно сошло с ума.

Оно посылало воспоминания: яркие, прекрасные, наполненные счастьем. Проклятый голос в голове нашёптывал, что, возможно, эти воспоминания так и останутся лишь воспоминаниями, заставляя меня увеличить скорость.

Сто двадцать. На узкой городской дороге, где к моему счастью не было заторов и почти не было машин. В обеденное время трассы чаще пустовали. Мозг бил тревогу. Пульс частил, набирая обороты. Все казалось каким-то неестественным, словно не со мной, словно кто-то другой сейчас за рулем.