Пришлось быстренько привести себя в порядок, побороть внутреннее смущение, потому что Шестаков просто нагло пожирал меня взглядом. Казалось, ему неважно, есть посторонние в квартире или нет. А уж когда он приобнял меня и стал целовать в шею, мы сидели тогда за столом, обсуждали фильмы, я окончательно покраснела. Потом, конечно, отругала его, но ему хоть бы что. Три раза кивнул и снова принялся лезть обниматься.

Второго числа мы поехали к родителям. Мама накрыла праздничный стол, он ломился от разнообразия блюд: мясо, закуски, салаты, пирожки. Я спросила, не звонил ли отец, но, как выяснилось, он даже не написал банального сообщения вроде тех, которые присылают друг другу родственники под бой курантов.

Не сказать, чтобы меня особо задевало его поведение, но маму было немного жаль. Она явно не ожидала такой реакции, думала, что хотя бы ради Матвея папа одумается, сын все-таки. Однако он не одумался.

Зато Олег Николаевич удивил: накупил нам всем подарков, всячески старался поддержать маму и даже предложил ей работу секретарем у себя в офисе на полставки и с хорошей зарплатой. Я была удивлена, а Витя, наоборот, словно ждал, когда в наших жизнях начнется белая полоса.

И она, кажется, началась.

Пятого числа я поехала собирать вещи. Сама так решила, Витя не настаивал, пусть и периодически намекал:

– Я тебя никуда не отпущу, – сказал он как-то, когда мы смотрели вместе телевизор в гостиной.

– Мой гардероб – твой гардероб. Больше тебе не нужно возвращаться на ту квартиру, – а это было, когда я запачкала единственную кофту и мне не во что было переодеться.

Безусловно мне было приятно, что Витя не давит, а терпеливо ждет, когда я созрею сама.

Поэтому стоило только Шестакову уехать в офис к отцу, как я поспешила на квартиру, чтобы собрать вещи. Думала, быстро разберусь, у меня-то и одежды толком не было, всего два ящика в комоде. Но по итогу набралось аж четыре больших сумки и маленький пакетик с канцелярией. Откровенно говоря, стало немного грустно прощаться с местом, где я прожила пусть и недолго, но то были неплохие деньки. А еще мысленно я задавалась вопросом, куда же делся Димка, вдруг с ним приключилась беда? Вдруг ему нужна помощь? Он так и не ответил на мое поздравление с Новым годом, а на столе в его комнате лежал нетронутый подарок.

Я горестно вздохнула, даже написала записку, чтобы этот вредина позвонил и вообще наконец-то вышел на связь. Оставила ее на самом видном месте, на кухонном столе, и направилась к выходу. У дверей я остановилась, окинула взглядом коридор. В воспоминаниях вспыхнул тот день, когда мы впервые переступили порог этой квартиры с Димой. Он тогда скривил губы и сказал, что здесь слишком мрачно. А мне, наоборот, показалось – отличная атмосфера.