Мы с Роном тогда впервые поругались, ведь в уничтожении лесочка не было необходимости, он просто поспорил с товарищами на какую-то ерунду, можно сказать, взяли на слабо.

Звук подъехавшей кареты вернул меня из воспоминаний того случая. Рон подхватил чемодан. Удивленно хмыкнул такому непривычно маленькому количеству вещей у девушки и легко закинул его на крышу кареты.

Потом подал мне руку, подсаживая в карету, и сжав ее на мгновение, придержал меня.

– Лея, – он требовательно посмотрел на меня.

– Да помню, помню, – прервала я его, смеясь. – Напишу, не переживай.

– Хорошо, – улыбнулся он мне в ответ. – Кстати, а от твоего отца так ничего и не слышно?

– Нет, Рон, – я грустно покачала головой. – Не понимаю, почему он молчит. Но перстень тоже не подает никаких тревожных признаков.

– Странно это. Но будем надеяться, что он скоро объявится.

Я села на сиденье, расправляя складки платья, когда Рон схватил меня за руку и поцеловал в кончики пальцев.

– Мне будет тебя не хватать, малышка Лея, – все еще держа мою руку в своей, он погладил мои пальцы и с каким-то сожалением отпустил мою руку.

Я смущенно спрятала руку в складках платья. Что это нашло на Рона? Он никогда себя так не вел. Я посмотрела на него и почувствовала, как румянец залил мое лицо. Мое положение спас кучер, который закончил с крепежом багажа, зычно крикнул:

– Отправляемся!

Рон вздрогнул, прервав наш зрительный контакт, и отпрянул от кареты. Охранник закрыл дверь. А Рон так и стоял, смотря на меня с какой-то тоской в открытое окно кареты.

– Я напишу, – одними губами прошептала я и под свист кучера лошади рванули вперед, оставляя Рона на мостовой. Повинуясь интуиции, я высунулась из окна и крикнула Рону, так и стоящему и глядящему нам вслед:

– Прощай, Рон!

Глава 2

Рагнар

Он метался по замку, рыча от боли. Амулет уже не справлялся. Зверь вырывался на свободу, жаждал полета. Но он знал, что этот раз может быть последним для него. И он больше не сможет вернуться. Боль от сдерживаемого оборота разрывала на части. Амулет пошел трещинами.

– Томас! – утробное рычание разнеслось по пустым комнатам, отразилось под потолком и обрушилось на дворецкого, который уже стоял в комнате, где бесновался хозяин.

Он знал, что во время таких приступов главное ни в чем ему не перечить. Хозяин имел жуткий вид. И без того грубые черты лица обострились, шрамы на лице выделялись сильнее обычного. А черные татуировки проклятья проступили и стали отчетливыми. Сейчас они еще и светились фиолетовым. Черные волосы, которые тоже приобрели такой цвет после проклятия, были растрепаны. Весь жуткий вид хозяина подкреплялся внушительной широкоплечей фигурой. Рагнар стоял о окна, вцепившись в подоконник так, что руки свело судорогой.

– Лорд Рагнар, он прибыл.