Но ты можешь сказать что-нибудь, чтобы облегчить участь свою горемычную. Например, кто тебе велел убрать Абрама. Ещё меня очень интересует, через кого ты организовал покушение на меня и кто его выполнил. Давай. Если не расскажешь, тебе сделают очень и очень больно, так больно, что ты захочешь скорее умереть.

Ашотик пугается, бледнеет и снова начинает сыпать матом.

— Абрама он сам хотел устранить, — поясняет Амир. — Хотел наше казино к рукам прибрать. Он Плешивцева давно подбивал, уговорил уже, а тот у начальства своего добро выбил. Поэтому они тебя и взяли в тот раз. Выйти ты не должен был.

— Вместе с племянницей Ферика? — хмыкаю я. — И КГБ не побоялись?

— А ему всё равно. Он и Ферика хотел вальнуть, но это вон Игната идея. У того аппетит вообще неуёмный. Короче, все чего-то хотели. Менты хотели Абрама из дела выбить, потому что катраны это типа их дело. Ну и конторских умыть заодно. Ашотик хотел твоё казино себе забрать и столицей править, дебил.

— Э! Ты базар фильтруй! — разъяряется Ашотик."

"— Игнат хотел, — продолжает Амир, не обращая на того внимания, — вместо Абрама Ашотика двинуть, и через него из казино лавэ сосать.

— Ну, а ты как с ним заодно оказался? — спрашиваю я.

— Да… Был косяк когда-то, вот он меня и взял за жабры… Крысятничал я, у Абрама бабки уводил, а этот пронюхал и подцепил на крючок. А там раз за разом, увяз я. Ашот меня вальнул бы, сколько я сделал всего. Так что выходило или он меня, или я его. Ну, короче, у нас тут свои рамсы. Только какая разница уже…

Это точно, разница уже невелика.

— А со мной что? — спрашиваю я. Это Ашотик меня заказал? Кого нанял? Через кого организовал?

— Не знаю, — качает головой Амир. — Он говорил пару раз, что типа тебя менты убрать хотят, но сам не видел в тебе большого смысла. Так что это не он, наверно…

Не он? Выходит, второй раз тоже Печёнкина работа? Очень интересно получается…

Я ещё какое-то время пытаюсь выудить информацию, но потом заглядывает Александр:

— Пора бы уже. Не стоит здесь так долго сидеть.

Ну что же, пора — значит пора.

— Держи, — отдаю я пушку Цвету. — Ты теперь босс и хозяин Москвы. Вместе с Фериком.

Встаю и не оглядываясь выхожу.

— Уходим, — бросаю я Сане, держащему баню в оцеплении. — Мы всё.

Через минуту выходят Цвет и Торшин. Бледные, у обоих глаза горят. Союз, замешанный на крови и на деньгах.

— Ствол, — протягиваю я руку.

Оставлять его оперативникам желания нет. Пусть ищут обычный ПМ, пули и гильзы одинаковые. Вчера сожгли Абрама, сегодня расстреляли Ашотика. Бандитские войны.

Потом возвращаемся в гостиницу. По дороге останавливаемся на мосту, и я выбрасываю пистолет в холодные чёрные воды, катящиеся вдоль заснеженных берегов.