Это было странно, потому что такого с ним не происходило никогда. Он вдруг остро почувствовал, что всю жизнь был немного лицедеем, немного шутом, немного философом, но все его ипостаси нисколько не интересовали эту девушку. И совсем уж необъяснимым было то, что он не мог списать это ни на ее провинциализм, ни на дикарскую простоту.

– Аглая, я не могу разгадать тебя, – признался он наконец и спросил у неба: – Ну отчего в этих горах все так загадочно, даже девушки?

– Лучше было бы, если б каждый встречный мог разгадать меня с первого взгляда? – слегка улыбнулась она.

– Увы мне, – сказал Федор, разведя руками. – Но, впрочем, я не теряю надежду.

Аглая остановилась и показала на что-то вдалеке. Они шли вдоль резкого обрыва, а внизу простиралась поросшая елочками, уютная на вид долина, с противоположной стороны подпираемая предгорьем. Ее пересекала вьющаяся нитка ручья. Возле особо живописного изгиба речушки, среди елок воздвигся двухэтажный дом из красного кирпича с островерхой крышей и аккуратным деревянным забором. Пасторальной картинке не хватало только дымка над трубой, играющих детей и пасущихся овечек.

– Чья-то дача? – удивился Федор."

"– Его построили год назад, и с тех пор там никто не появлялся.

– Похоже на скромное шале в швейцарских горах, где живет какая-нибудь престарелая пара, радушно принимающая всякого приблудного туриста.

– Ты был в Швейцарии? – спросила Аглая, снова пускаясь в путь.

– К сожалению, не был. В своих предположениях я часто опираюсь исключительно на собственное богатое воображение. Кстати, я не преувеличиваю. Оно у меня действительно богатое. Например, я легко могу вообразить тебя в Москве, живущую в элитном комплексе, сделавшую отличную карьеру. Я не шучу, Аглая, – сказал он, услышав ее смех. – Я уверен, с твоим умом и внешностью ты могла бы, обойдясь без всяких сентиментальных московских слез, покорить любой столичный олимп. Ты могла бы открыть свое дело…

– Хватит, Федор, – остановила она его с легким недоумением и даже, как показалось ему, брезгливостью. – У меня есть мое дело, и оно меня вполне устраивает. Я не собираюсь покорять Москву и вообще не намерена никуда уезжать отсюда.

– Хочешь убедить меня, что запах конского навоза тебе милее всего на свете? – саркастически спросил Федор.

– Да я лучше буду убирать конский навоз, чем продавать пылесосы в стеклянном супермаркете, где гуляют толпы городских бездельников, которым нужно заглядывать в зубы и угадывать их желания.

– Однако странные у тебя представления о жизни в городе. В зубы скорее заглядывают как раз лошадям.

– Город для меня бессмысленное и хаотичное место. Я никогда не стану жить там.

– Ты хоть раз была в городе? – поинтересовался Федор, чувствуя себя задетым за живое.

– Один раз была.