Думаешь, до них никто не догадался под землю уходить, чтоб жилось спокойней?

– Да, – отрешенно сказал Федор, – про сатрапов я и не подумал.

На следующее утро дед разбудил его рано. Вместо обычной шерстяной поддевки он надел синий пиджак с медалью на груди.

– Вставай, Федька, пойдем к памятнику, долг отдадим.

– Какие долги в этой глухой дыре, – пробормотал Федор, отворачиваясь.

Дед Филимон стянул с него одеяло и потребовал:

– Вставай. Хоть ты анархист, а победу и для тебя добывали, чтоб ты мог дрыхнуть сколько хочется."

"Федор вспомнил, что сегодня девятое мая. Эту дату он поневоле уважал, хотя никогда не ходил в этот день ни к каким памятникам и никому не дарил цветы. Дед со своей медалью за укрепление тыла ушел ждать на крыльцо, Федору пришлось одеваться и умываться наспех. Торопливости его движениям придавала и надежда на то, что у памятника он увидит Аглаю.

Надежда оправдалась. На окраине поселка, где росли квелые ели, собралась толпа человек в сорок. Аглая стояла посреди них и сосредоточенно слушала однообразные речи. Пока возлагали цветы к гранитной доске с тремя фамилиями, Федор приблизился к девушке и шепнул на ухо:

– Умоляю, не исчезайте так же внезапно, как в прошлый раз. Я не переживу этого снова.

Аглая повернулась и тихо произнесла:

– Судя по вашему загару, вы провели эту неделю с пользой для здоровья. Не старайтесь убедить меня в том, что страдали.

– На этом солнце я скоро превращусь в негра, – усмехнулся Федор. – Удивляюсь, как вам удается в таком климате сохранять естественный цвет кожи?

– У меня с солнцем договор – оно меня не трогает, – с самым серьезным видом сказала Аглая. Ее светлые до белизны волосы казались выгоревшими или крашеными, однако цвет был натуральным.

– И все-таки вы не правы, – продолжал Федор, – всю эту неделю я искал вас, и мое сердце было полно грусти. Я слышал, вы работаете в туристической фирме. У меня есть предложение. Вернее, просьба. Давайте устроим небольшую экскурсию по окрестностям.

Аглая размышляла недолго.

– На лошадях?

– Предпочитаю пешком, – поспешно отказался Федор. – Знаете, к лошадям я с детства питаю предубеждение. Мне почему-то все время кажется, что их копыта не лучшее соседство для моей головы.

– Я согласна. Но должна предупредить, – она окинула его взглядом, от которого Федору почудилась мгновенно выросшая между ними непроходимая стена, – если вы начнете вести себя неприличным образом, я сумею защититься.

– Боже, какие у вас мысли. Хорошо, я возьму меч и буду держать ему между нами, – пообещал он.

– Где вы возьмете его?

Она рассмеялась, и прозрачная стена моментально рухнула.

– Нарисую в уме.

После салюта, выпущенного из ракетницы, толпа у памятника стала редеть.