– Мне вас искренне жаль… Христос воскресе, ротмистр!

Он разбежался и прыгнул в самую гущу солдатских голых тел. Его приняли с восторгом, хотя и посторонились, освобождая место.

Купание в горячей воде нисколько не охладило его мысли. Васька принес подцепленный на штык кусок жареного мяса, истекающий жиром, но Шергин не притронулся к еде.

– Уморить себя решили, вашскородь? – обиженно спросил Васька.

– Поди прочь, – отмахнулся полковник. – Нет, погоди. Стой.

– Стою. Гожу.

– Сейчас же позови прапорщика Чернова.

– Чтоб он уговорил вас съесть мясо? – уточнил Васька.

– Немедленно!! – рявкнул Шергин.

Ваську сдуло как ветром.

Прапорщик Чернов, за время похода ставший на полголовы выше и еще худее, чем был, когда его выловили из уральской реки, смотрел на полковника непонимающе.

– Я видел, – ломким, неустановившимся голосом говорил он. – Своими глазами.

– Ты видел, как убили всех троих? – медленно чеканя слова, спросил Шергин.

Миша Чернов моргнул и ответил не очень уверенно:

– Да.

– Вспоминай!

Прапорщик почесался, потянул носом, снова моргнул и уставился на Шергина почти испуганно.

– Ну?

– Марью Львовну помню… штыком. Ваньку малого… по голове.

– Как убили Сашу, ты видел? – Шергин от напряжения привстал с камня, на котором сидел.

– Нет, – выдохнул Чернов. – Не видел. Я только подумал…

Шергин снова утвердился на камне, перевел дух.

– Он жив.

– А? – раскрыл рот прапорщик.

– Мой сын жив. Они не нашли его.

Миша Чернов был потрясен.

– Я… я…

– Молчи, – велел Шергин, – и слушай внимательно. Через какое-то время мы уйдем отсюда вниз. Я хочу, чтобы ты запомнил все, что здесь. Оглянись.

Прапорщик послушно повертел головой.

– Я хочу, чтобы все это осталось в тебе – гора, озеро, эта трава, эта Пасха, купание солдат. Чтобы ты сохранил в себе эту высоту. Ты меня понимаешь?

Чернов ответил энергичным кивком, хотя изумленное выражение его свидетельствовало, что понимает он мало.

– Ты обязательно останешься жив, – продолжал Шергин с нажимом, словно приказывал остаться в живых, – и уйдешь за границу…

Прапорщик снова не сумел совладать с мышцами лица, поддерживающими на месте челюсть.

– Я?.. Я не уйду… Никуда я не пойду из России.

– Пойдешь. Отыщешь себе пристанище за границей. Будешь жить и хранить Россию там. А потомки твои пусть возвращаются, когда будет можно.

Миша мотал головой, сначала медленно, потом быстрее.

– Нет.

– Да! Посмотри туда.

Шергин показал рукой наверх, на покрытый ледником гребень горы, неровным и расщепленным кольцом окружающий долину.

– Туда мы не пойдем, – опять с нажимом сказал он.

Чернов, поглядев на отвесные, заледенелые стены, снова перестал что-либо понимать.

– А зачем… – выдавил он.

– Вот и я говорю – незачем нам туда лезть. Не по Сеньке шапка.