– Я заметил у них инструменты фабричного производства. И одежда большей частью не из домотканого холста.

– Браво, доктор, – с легким удивлением сказал Шергин.

– Простите, господин полковник, я вам больше не нужен?

Лунев дернул бровью и потянулся рукой в карман шинели. Выражение его бледного лица сделалось расслабленным и одновременно застывшим. Не дожидаясь ответа, он скрылся в упавших сумерках, еще более густых оттого, что огонь сгонял тени в пространство между кострами.

Надышавшись воздухом, Шергин вернулся в избу, крикнул Ваську и потребовал горячей воды. Через час в дом ворвался прапорщик Овцын и испортил блаженство отпаривания заскорузлых мозолей.

– Ротмистр Плеснев определил зачинщиков сей провокации числом пять и распорядился пороть, а женский пол отправить по домам. – Он поморгал от волнения, набрал воздуху в грудь и обиженно выдохнул: – Да за кого они нас принимают!.. За разбойников… башибузуков?! Это вовсе нестерпимо!

– Успокойтесь, Митя, – проговорил Шергин, вытирая ногу. – Не рвите себе душу. Скажите лучше, что за моча ударила в голову ротмистру Плесневу?

– Этого я не знаю, – на мгновение сконфузился прапорщик. – Но могу предполагать. Ротмистру ударила в голову успешно проведенная мобилизация среди местного населения.

– Ну и как же он ее проводил? – поинтересовался Шергин.

Тут Митя Овцын замялся.

– Об этом, господин полковник, вам лучше спросить у самого ротмистра Плеснева.

– Черти, – пробормотал Шергин, натягивая сапоги.

По пути им встретилась пара ковыляющих мужиков, виснущих на бабьих плечах. Порка завершилась, солдатская масса гудела одобрением, хохотом и бранью в адрес раскольников. Со стороны прилетел женский взвизг, отчего хохот усилился. Шергин молча расталкивал загораживавших дорогу солдат. Митя Овцын где-то потерялся.

Возле одного из костров показался ротмистр. У него было багровое в отблесках огня лицо и опасно веселые глаза.

– А-а, господин полковник, – развязно крикнул он, – просим к нашему шалашу. Отведайте блюдо под названием «седло поротого сектанта».

Он протянул Шергину шашку с нанизанным куском поджаренного мяса.

– Встаньте, ротмистр, и благоволите пойти со мной. Я хочу задать вам пару вопросов.

– Вам нажаловались эти деревенские свиньи, – предположил Плеснев, когда они отошли в сторону, где было свободней и темнее. Он говорил громко и с вызовом.

– Не угадали.

– Не угадал? – разочарованно переспросил ротмистр. – А-а, вы хотите знать, как прошла мобилизация этих сволочей.

– Можно и так сказать. Только говорите тише, я не глухой.

– Отдаю должное нашему доктору, хоть и мерзавец каких мало. Без его совета мы бы этих столбоверов упрямых до смерти запороли, а ничего не вышло б. Не желают они воевать за веру и отечество, хоть тресни.