И еще о том, что надо спасти друга!

Черныш рванулся вперед. Я, не выпуская поводок, следом. Не сомневался, что папенька поспешит за нами. И только потом понял, что он был в достаточном отдалении и мог не услышать меня.

Пес принялся скрести лапами в одном и том же месте. Я нащупал в темноте доску, потянул, она отошла. Черныш ринулся в невидимый лаз. Я хотел было задержаться, но собака тянула меня, как пироскаф лодку. И я решил последовать за Чернышом, а потом вернуться к папеньке и рассказать все, что увижу. Пусть он что-то кричал в темноте.

Последовать оказалось проще, чем вернуться.

Мы оказались на узкой витой лестнице, перегороженной огромным каменным обломком. Черныш нашел щель между камнем и стеной, я с трудом протиснулся за ним, изгрязнив и, судя по звуку, порвав шинель. Заодно подумал, что вряд ли кто-то старше меня мог бы преодолеть эту преграду.

Пролезая, я обронил поводок. Может, мне следовало вернуться и повторить неудобный путь. Но я не хотел оставлять собаку в этом подземелье. Поэтому поспешил следом, легко находя ступеньки.

Они закончились коридором, в конце которого забрезжил дрожащий огонек.

Скоро коридор стал шире, а огонек ближе. Внезапно донесся визг Черныша и хриплая ругань.

— Ах ты чертова тварь!

Еще несколько шагов — и я увидел Черныша, который рычал на огромного мужика с фонарем в левой руке и дубиной в правой. Дубина была короткой и обитой железом.

Он уже занес для удара свое страшное оружие и не ударил лишь потому, что увидел меня.

И тут я понял, что должен совершить, чтобы спасти собаку и обезопасить себя самого…

Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество, вынужден прерваться по важной причине.

* * *Приписка все той же взрослою рукой:

«Каков шельмец! Розог бы за такое самоуправство, а более того — за привычку прерывать рассказ на самом интересном месте!»

Глава 16

Еще не покинув пределы Орловской губернии, мы приблизились к территории моего АГХ — Агропромышленного холдинга.

Земель, где были мои пашни, поля и, что особенно важно, сахарные заводы."

"А также, увы, настоящее крепостное право. Включавшее в себя такую неизбежную составляющую, как принудительный труд — барщину.

Я еще раз вздохнула, вспомнив историю с Лушей и молочным братом Лизоньки.

Заодно вспомнила, что в своем головном офисе никому и никогда не отказывала в вольной. Мои северные крестьяне — и из Голубков в Нижегородской губернии, с прикупленными владениями, и из сел по наследству в Ярославской губернии — больше половины на оброке. Обязательные работы для тех, кто не тянул оброк, — пятьдесят трудодней в год (я не без улыбки употребляла этот термин).

Едва ли не треть мужиков, живущих рядом с моими усадебными заводами, отработав положенные трудодни, брали дополнительные и сами получали плату.