Пичугин, по своему прежнему роду занятий не только хирург, но и врач-универсал, утешил меня:

— Эмма Марковна, по своему опыту скажу: за две недели или умрет, или выздоровеет.

После чего сам накапал мне валерьянки.

Я пришла в себя и взяла лечение в свои руки. В первую очередь — никакого тогдашнего медицинского варварства. Например, ледяных ванн, чтобы сбить температуру. Или втирания ртути.

Кстати, насчет ртути. Одним из моих скромных достижений этих лет стал обычный ртутный градусник цилиндрической формы, почти рудимент старины в начале XXI века и локальный технологический прорыв в первой четверти XIX века.

Прибор тогда уже существовал — почти тридцать сантиметров в длину, время на измерение — двадцать минут, и действовал от дыхания пациента, так что большинство врачей относились к нему со скепсисом. Плюс стихотворение «У меня опять тридцать шесть и пять» не написано, потому как консенсуса по нормальной температуре еще нет.

Градусников изготовили около двадцати штук. И этот прогресс хоть и был принят в штыки тогдашним медицинским сообществом, но не так гневно, как наркоз.

К тому же некоторые критики осторожно просили дать этот странный прибор попользоваться. И «зачитывали», как хорошую книгу. Я не просила вернуть, наоборот, присылала инструкции — например, что делать, если разобьется.

Ну а я волюнтаристски решила: терпеть до 39.0, лишь тогда — сбивать мокрым укутыванием. Осторожно, без сквозняков."

"Остальные средства лечения: мед, алоэ, чабрец, гадостные жировые коктейли (ну почему я, дура, за эти годы не продвинулась по антибиотикам⁈). Теплый свежий воздух, легкая вкусная еда.

И главное из доступных лекарств в неограниченной дозировке — постоянное присутствие маменьки рядом с больным. Сказки, песенки, трюки в исполнении Зефирки — тут уж старалась Лизонька, правда на расстоянии и в маске. Театр теней, волшебный фонарь.

Ну а все исторические процессы, дворцовые и недворцовые интриги и даже коммерческие встречи в эти дни идут лесом. Извините!

Глава 49

Алеша поправился примерно через две недели. Ну, не то чтобы выздоровел, чтобы бегать-гулять, но температура спала, и прекратился страшный мокрый кашель.

Все равно еще недельку лежать, правда без моего круглосуточного присмотра. За соблюдением постельного режима присмотрит конспирологический кружок, скрывший от меня начало болезни. Не наказание, но непростая общественная нагрузка.

С Алешей я поговорила всерьез. Да так, что уже скоро мы оба не могли сдержать слез. Умоляла его, заклинала — никогда не скрывать проблемы от тех, кто тебя любит! И не слушай ни старшего братца, ни старшую сестрицу.