Что за глупость: бодрячки из этого произведения даже у меня в памяти. Заказать что-нибудь на пушкинский сюжет, чтобы и сам оживился, и Александр Сергеич обрадовался? Но точно не сейчас.

Вполне здрав Гете. По отзывам — старичок весьма бодрый, с ним вполне возможно поболтать о прогрессе и даже не шутить: «Не спрашивайте, кому я продала душу за свои изобретения».

Кстати, насчет изобретений. Кулибина застала, правда старцем за восемьдесят, уже не способным на креатив, разве что оценить чужие инновации. Когда я узнала о его кончине, успела передать деньги на похороны и пристойный памятник.

За дополнительное вспоможение приобрела весь архив, все модели и передала супругу. Плюс, благодаря Кулибину, вышла на художника-механика Алексея Гладкого — вполне еще здравого и деятельного. Спонсировала его работы по улучшению прядильных машин. Помогла сделать то, на что отечественные новаторы обычно забивают болт: оформила четыре патента.

Сейчас, в нижегородской ссылке, я могла только размышлять о великих современниках — ехать куда-то далеко пока нет возможности. Не могу и не хочу хоть на три-четыре дня остаться без новостей.

Особенно сейчас, под середину сентября. Когда никто в России, кроме меня и Миши, не знает, какой драматичной будет наступившая осень и к какой трагедии она станет прологом.

Но вспомнила, что один знаменитый современник живет не так и далеко. И в хорошем экипаже доберусь до него за пару дней.

Еще год назад я не планировала эту встречу. Но очень уж тяжко на душе стало от встречи с Фотием, экспертом по медицинским инновациям и раздатчиком частных анафем.

Мне сообщили, что инцидент в Аничковом дворце впечатлил модного архимандрита и тот неофициально объявил меня вторым врагом (врагиней или вражкой) истинной веры и государства Российского после поверженного князя Голицына.

Выступил с подробной проповедью о лжепророках и тем паче лжепророчицах. Едва царь вернулся в Петербург, Фотий устроил духовный прессинг: отправь ведунью в дальний монастырь! И за пророчества, и за богомерзкое лечение, когда человека погружают в сон неведомым колдовским газом.

Против этого выступили и великие князья, и Милорадович. Александр Палыч нашел компромиссный вариант: нас за предостережение дополнительно не наказывать, но демонстративно проигнорировать и южную поездку совершить.

Да уж, Эммочка, предупредила царя.

Бесполезны оказались и два других предупреждения. Судя по доходившим слухам, Аракчеев принял все меры безопасности, кроме одной — даже не пробовал урезонить любовницу. Что же касается сентябрьской дуэли, я написала письмо одной из сторон, хотя и знала, что оно полетит в корзину нераспечатанным.

Ну а Фотий, не добившись моего ареста по церковной линии, ограничился слухмейкерством.