– Ты чего здесь, старый ублюдок, прохлаждаешься? Хозяйка Зальт уже ложится ко сну, а тёплого вина до сих пор нет! – сказала молодая воительница, намереваясь снова ""угостить"" меня носком своего сапога.

О! Зальт! Помню-помню! То ещё змеиное гнездо!

Быстро поднявшись, я низко поклонился и, стараясь придать голосу хоть немного подобострастия, ответил:

– Извини, Уважаемая! Сердце прихватило. Сейчас всё исполню! Но... А где винные погреба? Забыл…

– Идиот! Старый идиот, выживший из ума!

Раздражённая женщина схватила меня за шиворот и кинула в сторону лестницы.

– Вниз! Через двор направо, а дальше, если слова ещё не забыл, спросишь!

Отлетев на несколько метров и больно приземлившись, ощущая всем своим старым телом, что второй раз подобного вряд ли переживу, тихо поднялся и, занеся ногу над ступенькой, вдруг почувствовал сильное головокружение. Падал долго, целую вечность, слушая, как ломаются хрупкие кости от соприкосновения с жёсткими мраморными ступенями. Удар головой об пол… Последнее, что помню, слова подбежавшей воительницы:

– Конец придурку! Давно надо было менять на более молодого!

Темнота накрывает спасительной пеленой, убирая боль.

… Прихожу в себя на чём-то мягком.

– Миехха! – слышу громкий, радостный голос, – Моя малышка очнулась! Она жива!

Чьи-то мягкие, нежные руки поднимают тело, и я вижу счастливое, заплаканное лицо женщины."

"– Солнышко моё! – целует она меня и прижимает крепко к себе, – Я ведь знала! Я верила, что ты выкарабкаешься! Умничка! Неделю боролась и выжила! Спасибо тебе! Не оставила меня одну!

– Чудо! – раздался ещё один довольный женский голос, – Слава Сёстрам! Вернули твою девочку обратно! Таирра! Она же голодная! Покорми её!

Девочку?! Я что?! Младенец женского полу? Да что за крайности такие?! Из старика в новорождённую переселился! Не в лоб, так по лбу!

Перед глазами белая пелена и ничего нормально не рассмотреть, но чувствую у своего лица что-то большое, мягкое и очень вкусно пахнущее. Это же… Грудь! И меня сейчас ею будут кормить! Я уворачивался как мог, не желая хлебать чужое женское молоко, но материнская рука быстро подавила мой бунт, прижав губами к соску.

– Кушай, глупышка! Кушай! Набирайся сил! – ласково попросила она.

Внезапно тело живо отреагировало на вкус молока и с жадностью стало его пить, отодвинув моё отфыркивающееся сознание на второй план. Видимо, понял я, жажда жизни сильнее моих пристрастий! Обречённо, словно это не со мной, я смирился, давая мелкой как следует поесть. Живот наполнялся, энергия растекалась по всему телу и вдруг, когда наступила полная сытость я… Срыгнул. ""Ну ё мае!"" – возмутилась моя взрослая ипостась.

Чувствую, что кто-то рядом… Не просто рядом, а во мне. Нам двоим мало места.

– Пусти обратно. – жалостливо просит этот кто-то.