От этого знания я не испытываю ни укола призрачной ревности, ни желания узнать, было ли между ними что-то, когда мы ещё могли называться мужем и женой. Расстаться было абсолютно верным решением. В браке, да и вообще в отношениях, нет места равнодушию.

Роман смотрит на меня с удовлетворением и вызовом. Хотел, чтобы я знала. Тут он промахнулся. Я знаю, и мне всё равно.

— Второе, что я хотела обсудить, — это Матвей, — продолжаю я. — Перестань портить ему жизнь. Мы оба наказаны. Тебе пора остановиться.

— И как я, по-твоему, порчу ему жизнь?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я.

Эти слухи, которые ты распустил о его шпионаже…

Роман насмешливо фыркает:

— Так это я ещё в суд не подал.

Рот наполняет горько-вяжущий вкус, и отчего-то начинает колоть между лопатками. Эмоции, которые, как я думала, не способны ожить, снова поднимают голову. О чём он? Какой, на хрен, суд? Зачем? Это ведь… Нет, это просто в голове не укладывается.

— Перестань издеваться. — От растерянности мне плохо удаётся подбирать слова. Правильные фразы ускользают, оставляя после себя лишь бессвязности: — Хватит, слышишь… Это не смешно.

— Не смешно — это когда твоя жена трахается с твоим малолетним сотрудником, — зло цедит он.

— Ты прав. — Теперь слова, напротив, выбегают одно за другим, сливаясь с отчаянный шёпот: — Это я трахалась с ним. Моя вина. Нужно было вести себя по-другому. Я была замужем. Поэтому разбирайся со мной, а его оставь в покое.

Роман молчит, но на его скулах отчётливо проступают желваки. Может быть, ему не нравится, что я пытаюсь защитить Матвея, или взбесило, что я так запросто произнесла это слово. Трахалась. В любом случае я не могу себя остановить. Нужно заставить его прекратить всё это.

— Ему всего двадцать три. Многие в его возрасте совершают ошибки. Не порть мальчишке жизнь… Он ведь её только начинает… — Сделав паузу, я смотрю на него с мольбой: — Ром, ты же живой человек… Очнись. Поступи по-человечески.

— Я тебя честно предупредил, Стелла. Милосердия для предателей во мне нет.

— Мы, чёрт возьми, никуда не выходим! — взвизгиваю я. — Никто о нас не знает… Чего тебе ещё нужно?

— Ты меня, похоже, не поняла, — выплёвывает Роман, сжимая и разжимая пальцы. — Житья вам не будет. Я ни на каких условиях не собирался благословлять ваше тихое счастье, и меня не устраивает, что бывшая жена позорит моё имя, спутавшись с сопляком.

Поживи одна, как положено, и через год-полтора заведи себе нормальные отношения.

— Ты хочешь диктовать, когда и с кем мне встречаться?

— Ну ты же пришла мне диктовать, как поступать с сотрудником, который меня предал.

Ком из дремавших потрясений, страхов и отчаяния начинает бешено вращаться внутри меня, провоцируя неконтролируемую дрожь. Зря я думала, что меня ничем нельзя выбить из колеи.