Неделя без секса и для меня стала слишком долгой, хотя раньше я могла обходиться без него куда дольше — например, когда Роман уезжал в командировки.

— Это не имеет значения. У меня есть деньги.

Судя по тону, Матвей не допускает ни единой возможности принять мою помощь. Это удручает. На днях я специально открывала сайты недвижимости, чтобы выяснить примерные цены на аренду квартир в этом районе. Суммы за жильё такого уровня более чем приличные, даже по моим меркам. А ещё я знаю, сколько Матвей получал у Романа. Этих денег недостаточно для того, чтобы платить за аренду и безбедно существовать целый месяц, не говоря уже о возможности копить.

— Матвей, пока ты временно не работаешь, я готова помочь. У меня есть деньги, и мне это не сложно. Я провожу в этой квартире почти столько же времени, сколько и ты…

— Стелла, нет, — перебивает он меня. — Если я не в состоянии дарить тебе подарки, то хотя бы квартиру буду оплачивать сам.

— Это глупое упрямство, — возражаю я, стараясь не звучать чересчур категорично, чтобы его не задеть. — Что хорошего в том, если тебя отсюда выселят?

— Я не собираюсь валяться дома вечно.

Недели через две я смогу выйти из дома без этой повязки и найду работу. Не нужно за меня переживать.

Чтобы не пускаться в бесполезный спор, мне приходится запереться в ванной. Я чувствую отчаяние и бессилие. Было бы куда спокойнее, если бы Матвей позволил мне заплатить. Так я бы меньше переживала, что квартира, которую Матвей снял для нас, обходится ему слишком дорого, и смогла хотя бы ненадолго забыть о том, что это по моей вине он лишился заработка и вынужден сидеть дома.

Когда я снова появляюсь в спальне, то застаю Матвея натягивающим спортивные трико.

— Денис позвонил, — поясняет он. — Скоро заедет. Хочет передать кое-что."

"Внутренне я съёживаюсь от необходимости с кем-либо встречаться, но вида не подаю. Это ведь вполне нормально — время от времени встречаться с его знакомыми. Уютный вакуум остался позади, и нужно осваивать социум.

Однако внутри всё продолжает протестовать. Возможно, потому что Денис, в отличие от Матвея, действительно ведёт себя на двадцать три, и его присутствие подчёркивает разницу между нами.

Когда они шутят между собой или когда он непроизвольно продолжает обращаться ко мне на «вы», хотя Матвей просил его этого не делать, мне хочется сбежать.

— Он совсем ненадолго, — говорит Матвей, поймав меня на кухне за приготовлением очередного смузи. — Не переживай, ладно?

И это мне тоже не по душе. Что несмотря на все мои попытки вести себя естественно, он подмечает мой дискомфорт и пытается это исправить. А так быть не должно.