Серьезно, помнишь ту должность, о которой я тебе рассказывал?

Так вот, я ее получил. А ты никогда не спрашивала меня об отрасли, в которой я работаю. «Харлоу» — это лишь одно из многих наших заведений.

Уинн: Клянешься, что все в порядке? Я не хочу быть обузой. Прости, что я такой беспорядок.

Джеймс: Клянусь. Люблю тебя.

Уинн: Я тоже тебя люблю. Спасибо, что никогда не оставляешь меня.

Джеймс: Ты бы сделала то же самое для меня. Я знаю это:) Выздоравливай, чтобы мы могли снова поехать в Ирландию и напиться.

Уинн: Я постараюсь.

Я не заслуживаю такого хорошего брата, как Джеймс, но я ценю его больше, чем можно выразить словами.

Тебя можно любить. Ты не монстр. Ты не должна умереть.

Я настраиваю себя словами, которые не проникают слишком глубоко.

Пробую те, которые действуют на меня.

Сделай это для Джеймса. Ради Лэнстона и Лиама.

Сделай это… для себя.

Я продолжаю идти, пока не достигаю просвета в лесу. Мои глаза расширяются. Это поле лунных цветов. Они увядают от холода, но некоторые из них все еще цветут так близко к смерти. Я рада, что мне удалось увидеть их последнее полное цветение перед падением.

Иду к центру и падаю на колени.

Тогда я плачу."

"Почему это случилось с Лиамом? Почему мы не можем никому рассказать? Почему ему никто не помогает?

Я сжимаю в кулаке цветы, покрытые легким слоем инея, и опускаю голову. Небо начинает плакать вместе со мной, и ледяной дождь касается моей кожи.

Почему мир так жесток?

Так несправедливо и тревожно, когда вокруг нас темные, злые души.

— Уинн?

От голоса Лиама все мое тело вздрагивает. Я медленно поднимаю голову и смотрю на него, надеясь, что слишком темно и мокро, чтобы он увидел мои слезы и отчаяние в глазах.

От кончика челюсти до уха тянется длинный порез. Кровь смешивается с дождем и окрашивает его белую футболку в красный цвет. Он будто отключился, долго и пусто смотрит на меня. Такой взгляд бывает, когда в голове не проносится ни одной мысли.

— Лиам?

Я задыхаюсь от его имени. Больше не могу произнести ни одного слова.

Мое сердце болит. Моя душа болит. Его брови сводятся еще больше, когда он снова сосредотачивается на мне, вернувшись с того места, куда его унес разум.

Он снова поранился, и это моя вина. Я кричала на него, кусала его и вела себя как психопатка.

— Эй, что ты здесь делаешь? — устало спрашивает он, опускаясь передо мной на колени. Его глаза темные и впалые. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким физически бедным. Он не дает мне шанса ответить, прежде чем обнимает меня и крепко сжимает, отчаяние в его тоне, как у сломленного человека. — Ты же не уйдешь, правда?

Он спрашивает в прямом или переносном смысле? Уйти, как собрать свои вещи и убежать? Или убить себя?

Я качаю головой, осознавая в этот момент, что не хочу ни одного из этих финалов.