Джерико подзывает следующего человека, не встречаясь со мной взглядом. Когда я прохожу мимо него, он бормочет:

— Хорошая работа сегодня, Колдфокс. Это большой прогресс.

Мне удается улыбнуться ему, прежде чем сесть на свое место. Лиам смотрит на меня. Отдаленный страх в его глазах исчез, уступив место благоговению.

— Это было прекрасно, Уинн.

Мои плечи опускаются. Это было красиво, но не изнутри. Музыка прекрасна, но хаос, который она вызывает, разрушает мой разум, словно яд, проникающий в то, что осталось от моей оболочки.

Я пожимаю плечами.

Он хватает меня за подбородок и заставляет встретиться с ним взглядом, и я неохотно это делаю.

— Можешь научить меня играть эту песню?

Я поднимаю бровь, но отчаянно хочу знать:

— Почему?

Его голубые глаза впиваются в меня, как самый холодный дождь.

— Потому что это выглядело так болезненно, а я хочу избавить тебя от этой боли. Мы можем создать для тебя лучшие воспоминания, чтобы ты могла их воспроизводить, как думаешь?

Улыбка кривит мои губы, и я киваю.

— Я бы очень этого хотела.

— Тогда это свидание.

Он обхватывает рукой мой стул, и когда он это делает, я вижу красные бинты под его рубашкой.

От вида его крови меня тошнит. Когда он это сделал? Ему было лучше… По крайней мере, я так думала.

Но он, наверное, удивляется, почему я хочу умереть, и я уверена, что ему тоже грустно от этого.

Может быть, мы сможем вылечить друг друга.

Разве это не было бы замечательно…

Лиам грустно улыбается мне и шепчет:

— Это всего лишь небольшой порез, Уинн. Не расстраивайся так. Я пытался не делать этого… но я…

Я жестоко улыбаюсь ему в ответ, потому что как он посмел сказать мне что-то такое пренебрежительное о своей болезни.

— Я просто хочу умереть, Лиам. Не будь таким мрачным.

Он хихикает — возможно, потому, что это совсем не смешно.

— Это справедливо. Но если тебя не будет, кто меня вылечит?

Он с интересом поднимает бровь. От взгляда его темных глаз у меня мурашки по коже. Он такой красивый, что мне больно, такой сломленный, что это ужасно.

Я хочу, чтобы он всегда так на меня смотрел. С теплом и нуждой, я действительно являюсь его лекарством.

Джерико бросает на нас неодобрительный взгляд и шикает, когда следующий участник сеанса садится за пианино.

Я скрещиваю руки на груди, потирая кольцо с ониксом между пальцами и стараясь не смотреть на Лиама. Закрываю глаза, пытаясь мысленно подготовиться к встрече с Лэнстоном сегодня вечером.

Ониксовые кольца связывают нас вместе. Лиама, Лэнстона и меня. Не могу не задаться вопросом, кому они принадлежали раньше. Может, Монике? Почему они оставили их там, в поле? Чье кольцо у меня?

Я не уверена, что мы когда-нибудь узнаем. Иногда интересно гадать.