Мы умрем.

Я не уверена, Лиам ли за нами или Кросби, но за нами кто-то бежит.

Шаги более неуклюжие и громкие, чем наши.

— Беги дальше, — приказывает Лэнстон.

Он отпускает мое запястье и, прежде чем я успеваю сказать «нет», резко останавливается. Его карие глаза сверкают, призывая меня прислушаться к нему.

И я слушаюсь.

Я ненавижу себя за это.

Но продолжаю бежать.

Через несколько минут вырываюсь из кукурузного поля, не зная, что делать дальше.

Мой первый инстинкт — позвонить в полицию.

Руки дрожат, я едва могу заставить пальцы нажимать на кнопки. Дышать тяжело, в голове кружится голова.

Грудь давит, а сердце сжимается от боли. Я знаю, что если я, черт возьми, не успокоюсь, то потеряю сознание.

Мое кровяное давление точно вышло из-под контроля, а лекарства остались в реабилитационном центре. Я делаю длинный, дрожащий вдох и задерживаю его на три секунды, медленно выдыхая, пока набираю 911.

Должна наклониться, потому что головокружение превращается в ужасную круговерть.

Я держу телефон возле уха, когда он звонит, и смотрю на толстую стену кукурузного лабиринта, не моргая.

Из другого входа выбегает Елина, ее глаза расширены от боли, дыхание хриплое и затрудненное.

Лицо в порезах и царапинах от стеблей. Она продолжает бежать, пока не исчезает за первым домом на главной улице, где, я надеюсь, Джерико найдет ее.

— 911, что у вас случилось?

— Человек в маске пытается причинить вред моим друзьям, — говорю я тихим, хриплым голосом. — У него мачете и он пытается нас убить.

— Мэм, вы на кукурузном поле?

— Д-да.

— У нас было много звонков сегодня вечером. Вы же понимаете, что это часть празднования?"

"— Нет! Это не сотрудник. Пожалуйста, немедленно пришлите кого-нибудь сюда!

Я кричу в телефон так громко, что мой голос трещит.

Мое тело неистово трясет от ярости и страха. Диспетчер делает паузу, а потом говорит, что сейчас кого-то пришлют, но я вижу, что он мне не верит.

Тревожно сжимаю челюсть, ожидая, пока Лиам и Лэнстон выйдут из кукурузы.

Мой телефон вибрирует в руке. Лиам. Я глубоко вздыхаю с облегчением и немедленно отвечаю.

— Лиам? Где ты? — голос хриплый от крика.

На линии жуткая тишина.

Желудок скручивает, а в груди будто все перестает работать.

Мои легкие. Сердце.

— Кросби, — шепчу я.

— Куда ты делась, зайчик? Вернись, пожалуйста.

— Его голос искаженный и булькающий.

Меня охватывает отчаяние, которого я никогда не чувствовала.

Все, что я могу — это стоять здесь, как дура, и дрожать.

— Он мой, чтобы наказать его. — Его тонвдруг становится тревожно низким и злым. — Мой, чтобы причинять боль.

Он кладет трубку, и телефон выпадает из моей руки.

В нескольких футах слева от меня шуршит кукуруза, и Лиам, хромая, выходит, держась за Лэнстона. Они падают на колени, и в этот момент весь свет снова включается.