Вторая же половина, так называемых «счастливчиков», всё же после долгой реабилитации и тренировок восстанавливалась, но ранг их силы падал на один-два уровня.

По моим личным ощущениям, услышанное, наверное, было как если бы человеку после тяжёлой травмы сказали: «Шансы что сможешь ходить примерно пятьдесят на пятьдесят». Что уж тут добавить, остаться без доступа к силе для практически любого одарённого было едва ли не хуже, чем лишиться ног…

Вошедший после Белорецких дядя Святогор, напротив, широко улыбался, что резко контрастировало с предыдущими гостями.

— Ну что, разбойник, оживаешь потихоньку вижу!

— Стараюсь.

— А чего морда лица кислая такая? — присаживаясь на стоявший рядом с койкой стул бросил он и прищурившись уставился на меня. — Всё девки, да?

— Ну-у… может и есть чуток. — задумавшись кивнул я.

— Да ты не кисни. И о них, кстати, можешь сразу забывать. Нам теперь не до этого будет. На фронте нужно без всякой романтической херни в голове работу делать. Так оно и целей будешь, и возвращаться проще. Без лишних ожиданий. — неожиданно начал философствовать Святогор.

— Дядя, я не понял. Кому нам? — уставился я на собеседника искренне удивившись.

— Ясно дело кому. Мы с ребятами с себя вообще-то обязательств по твоей охране не снимали. — вмиг посерьёзнел он.

— Не-не-не. Ты мне даже такое не начинай. Во-первых, всю конспирацию нарушим, так как за тобой будут однозначно следить, если не уже. А во-вторых, что это за служба такая…? Хочешь чтобы меня потом на смех везде поднимали?"

"В палате надолго повисла тишина, во время которой мы со Святогором сверлили друг друга взглядами.

— Повзрослел птенчик. Сам летать хочет. — вздохнул дядя, наконец-то нарушив молчание. — Нам тут что тогда делать?

— В наследство вступать. — улыбнулся я ему. — Зарплата идёт. Живи, семью вон заведи наконец-то. Отряд не распускай — я от своих обязательств отказываться не намерен.

— Какое ещё наследство? — удивился Святогор, очевидно пропуская все остальное мимо ушей.

— Усадьба с землями на тебя будет переоформлена. Я же это… всё… того… погиб типа.

— А-а-а, это… Да, мне уже рассказали. Но дом-то мне зачем?

— Жить, дядя. Жить. Ты у нас теперь завидный жених, между прочим. — впервые за вечер довольно расплылся в улыбке я, не удержав озорную хитринку во взгляде. — Своё поместье, земли — все девчонки твои.

— Больно мне нужны такие, кто ведётся на земли и поместья. — фыркнул дядя, но ворчание это было больше для проформы — он отлично понимал, что я говорил совсем о другом.

В целом, человеку было тяжело переформатироваться на новую реальность, но я всё же постарался донести свои мысли. Мне действительно хотелось чтобы у одного из немногих близких для меня людей в этом мире наладилась жизнь, и появился кто-то кроме меня.