Наотмашь добавив ещё одному из подкравшихся сбоку бойцов, я с выдохом отметил, что наконец-то заставил противника себя уважать — те немногие из них, кто ещё стоял на ногах, быстро отказались от бездумных атак и потирая отбитые части тела, а также вытирая кровь с лица, стали подбираться ко мне со всей должной осторожностью.

В это мгновение, сопровождая свои действия самым настоящим рёвом разъярённого медведя вперемешку с непечатными матами, в схватку неожиданно вмешался Малыш, широкими, я бы даже сказал колхозными оплеухами, сметая со своего пути сразу двух парней.

Те, к слову, на фоне него казались чуть ли не младшеклассниками, а не «дедушками» коими однозначно себя считали.

— Ты-то куда лезешь, кабан, бл**ь!?

Но едва рискнувший это произнести успел закончить фразу, его тело неподвижным мешком тут же свалилось на пол. Да уж… с этим медведем шутки плохи.

Тем временем, оклемавшись после первого пропущенного по лицу удара, к бою вернулся Самсон. И надо сказать, что этот солдат был единственным из всех окружающих, кто дрался как действительно стоящий боец, несмотря на то, что пропустил очень болезненный удар в самом начале боя.

"

"Разбитый лоб и бровь его нисколько не пугали, а огрызающаяся «добыча», внезапно оказавшаяся довольно зубастой, судя по всему воспринималась серьёзным личным вызовом. Взгляд озверевшего от ярости младшего сержанта выдавал в нём настоящего хищника, со всей сноровкой и азартом включившегося в игру.

Тем временем вмешавшийся в бой Иван раскидал почти всю толпу, после чего громко, едва ли не на всю палатку, рыкнул, злобно поглядывая на «дедов»:

— Пускай раз на раз дерутся! Кто влезет — порву!

Учитывая, что шесть из девяти напавших на меня бойцов вести дальнейший бой могли с очень большим трудом, ввиду полученных травм и даже возможно сломанных конечностей, оставшиеся двое идти против слов бугая не решились.

Тем более что тот предложил вполне приемлемый вариант исхода схватки, где все могут сохранить лицо.

— Ну давай, Лом! Покажи чего стоишь! — явно глазами намекая на бой без использования дубинки, произнёс сквозь зубы Самсон.

Жёсткий бескомпромиссный взгляд противника, казалось абсолютно не знал страха. Сжатая челюсть, вытянутые в одну линию губы и глаза, прожигающие меня своей яростью из под густых чёрных бровей, дополняли образ стоявшего напротив мордоворота.

Бросив точно в руки Ивану свою дубинку, я встал полубоком к противнику и кивнул, предлагая начать.

Самсону два раза предлагать было не нужно и уже через десять секунд мы обменялись первой партией легких ударов, цель которых была больше прощупать оппонента, нежели сокрушить. Правда почти сразу после этого соперник резко взвинтил темп и наше противостояние на порядок ужесточилось.