На крыше наблюдательного пункта всё ещё развевался флаг вражеской армии, что было тут же замечено старшиной и естественно не могло быть оставлено как есть. Пробурчав себе под нос что-то нечленораздельное, но однозначно матерное, Никалин вознамерился это непотребство устранить в самом срочном порядке.

Уже было закинув ногу на балку, внезапно мужчина остановился и немного поколебавшись, обернулся на меня и быстро оглядев произнёс:

— Ты наверное сам хочешь? — и не дожидаясь ответа добавил. — На.

Следом вновь спрыгнув на дощатый пол, Никалин протянул мне свёрток с нашим флагом и подмигнув добавил:

— Как от сердца отрываю. Но ты заслужил.

Долго не думая я принял свёрток и в несколько движений забрался на крышу «беседки», рядом с которой к вертикальной балке был жёстко прикреплён флагшток.

Операция не заняла много времени, поэтому ещё через минуту я сидел в метре от Вячеслава Степановича и с чувством выполненного долга наблюдал за быстрым движением колонны боевой техники в сторону занятых нами высот.

Да, на большей части облюбованных врагом скал ещё шли бои, а кое-где они и вовсе только начались, но те высоты, с которых простреливался маршрут движения наших войск и узкий проход между скалами, сейчас уже были за нами. Дело оставалось за малым: перекинуть войска по освобождённому коридору за спину врагу, отрезать его от тыла, после чего уже заниматься зачисткой и освоением новых позиций. Если, конечно, командование примет решение закрепляться на этом рубеже, а не наступать дальше.

— Руки на затво-о-ре, голова в тоске, а душа уже взлетела вроде-е… — едва слышно стал напевать я и громче продолжил. — Для чего мы пи-и-шем кровью на песке? Наши письма не нужны природе.

— Красиво. Сам придумал? — уважительно кивнул старшина., коротко меня оглядев.

— Да куда там. То великий поэт. — отмахнулся я и вновь молча уставился глазеть вниз на стремительно движущуюся бронетехнику.

— А ты, я смотрю, не из самых любопытных. — наблюдая за едва-едва появившимся солнцем, нарушил образовавшуюся тишину Никалин.

«Ага, ща-а-с!» — пронеслось в моей голове. Мысли о том, кто такой и откуда этот засланный казачок, не покидали меня с того самого момента, как он едва ли не нарочно обнаружил себя. А ведь старшина вполне мог убыть вместе с остальными моими товарищами и секрет своей одарённости не раскрывать. Но нет же, захотел остаться, да помочь. Или проследить? В чём-то убедиться? Или… А-а… чёрт его знает, сиди гадай теперь! А мне оно надо, гадать? Я лучше, вон, своих бесов отправлю — пускай последят за ним, а там всё на свои места и встанет. Собственно, только это и останавливало от расспросов. Ну и заинтересованность, конечно, лишний раз тоже показывать не хотелось.