После ужина Ольга Григорьевна засобиралась:

— Ладно, поеду в резиденцию, надо понять, что там сейчас происходит. Белозёрский собирается сам жениться на Анжеле Крестовской.

Владимир приподнял брови, но промолчал.

Проводив бабулю, вернулся в гостиную, где Марина, сжавшись и обняв себя руками, сидела на диване.

Присел рядом, потянулся, обнял, зашептал жарко:

— Прости, прости, ведьмочка моя, что втянул тебя во всё это. Как же я соскучился по тебе.

Марина гладила его по руке:

— Смотри, твой оте…прости, Белозёрский магию забрал, а узоры стихий с твоей руки не стёрлись. И у меня смотри тоже яркая вязь, словно красками нарисованная.

И Марина вытянула руку перед его глазами.

Владимир начал целовать тонкое запястье, постепенно поцелуи сместились на ладонь, поцеловал ладонь, стал выцеловывать каждый пальчик. Свободная рука Марины зарылась в волосы мага. Но мага ли? Глаза Марины были прикрыты, и она не видела, что в волосах любимого то и дело мелькают цветные искры.

Вскоре уже Марина сидела на коленях у Владимира, кофточка улетела, лиф тоже, и Владимир зарывшись лицом посасывал то один сосок, то другой, Марина, запрокинув голову постанывала. Может и вправду так действовало проклятие, только вот чувствовала она себя словно кошка, ей хотелось, чтобы и целовали её везде нежно, и в то же время хотелось, чтобы взяли жёстко, до боли сжимая руки на бёдрах, так, чтобы следы остались.

И Владимир словно почувствовал её желание, вдруг сам застонал и стал целовать яростно, оставляя красные следы на белой коже.

А Марина опустилась с его колен, встав на колени на ковёр, возле дивана, потянулась и дёрнула за домашние штаны, Владимир, чуть приподнялся, Марина стянула штаны вниз и член, освобождённый «из плена», дёрнулся вверх.

Володя попытался поднять Марину, но она замотала головой:

— Я хочу, подвинься ближе. И… если что-то сделаю не так, ты мне скажи

Марина приподнялась, одной рукой обхватила член, удивившись твёрдости и бархатистости, и лизнула головку, слизывая появившуюся смазку. Потом обвела языком вокруг головки и услышала сдавленный стон.

Даже успела подумать о том, что теперь она главная.

Владимир положил свою руку на её и стал направлять её руку вверх-вниз, и скоро уже она сама, то вбирая в себя, то выпуская, стала посасывать и облизывать член, наслаждаясь той властью, которую ощущала, слыша стоны любимого мужчины.

В какой-то момент Владимир сжал её плечи, прошептал:

— Всё, не могу больше

Приподнял её, но развернулась к нему спиной она сама, каким-то шестым чувством угадав, что и ей, и ему сейчас надо так, по-звериному.

Но Владимир всё равно, перед тем как войти, провёл рукой по складочкам, удостоверяясь, что она достаточно мокрая, чтобы его принять.