Единственного. Желательно красивого, богатого, и без раздутого самомнения.

А то так и помру завидной невестой. Я аж вздрогнула от такой перспективы.

– По повозкам! – услышав вопль Обертона, я втянула голову в плечи. О том, что он придёт лично проверить телеги, я как-то не подумала.

Если засечёт, ругани будет, даже Селестина не спасёт от его ворчания.

Поспешив вслед за остальными женщинами, я, запрыгнув на повозку, спешно заняла место на лавке посередине и затаилась.

Обертон прошёл совсем рядом, глянул вскользь по нам и, что-то пробурчав вытянувшемуся в струнку вознице, ушёл.

Выдохнув, я поняла, что назад дороги нет. Я еду в княжество Охрил, и будь что будет.

Не найду мужа там, значит, летом сбегу за северный перевал. Там правили тоже варды неслабые.

А, может, и у кого из мужчин нашей семьи совесть взыграет и они, наконец, подыщут мне женихов. Слабо в это верилось, но случается же у людей помутнение. Может, и на них снизойдёт.

Высокие статные воины верхом на крепких лошадях окружили обоз, и телеги тихонько тронулись.

Всё! Даже если какие-то сомнения и грызли душу, то уже поздно.

Мы выехали в Шорхат, миновали базарную площадь, небольшие домики с красной черепичной крышей и свернули на главный южный тракт.

Женщины вокруг меня нервно сжимали свои узелки и ёрзали на местах. Чувствовалось какое-то напряжение.

– Вартеса?! – услышав рядом с собой эту фразу, я напряглась и обернулась.

На меня в упор смотрели две женщины. Полненькая чернявая кумушка и рыжеволосая девка отталкивающего вида. Слишком высокомерно она поглядывала на всех, даже на меня. Лица обеих женщин были мне незнакомы, а вот они меня, похоже, уже видели.

– Тсс, – шепнула я, боясь, что кто из сопровождающих воинов, что скакали совсем рядом с нами, услышат и ссадят с повозки.

– Но как же, опасно, – взволновано защебетала та, что походила на заботливую квочку. – Гуроны на дороге, как же вас с нами-то отпустили. Ведь до последнего не хотели повозку с прислугой гнать.

Я сглотнула. Недоговаривал, похоже, Обертон.

На меня, не отрываясь, кажется, смотрели уже все попутчицы. Я немного растерянно пожала плечами и не ответила. Не сознаваться же, что сбежала из дому как сопливая девчонка.

Поняв, что объясняться я не стану, все вроде как и отвернулись, только я продолжала ловить на своей персоне украдкой брошенные кривые, какие-то нехорошие взгляды. Особенно таращилась рыжуха, что у меня вызывало некое неудобство.

Предчувствие снова змеёй скользнуло в моей душе.

Тяжело вздохнув, помолилась богине Матери, чтобы гуроны и прочие беды прошли стороной.

Возможно, мне нужно было остановить обоз и, вняв голосу разума, вернуться домой. Но робкая надежда на замужество оказалась сильнее страха.

Вечерело, а мы всё ехали по широкой дороге вперёд.