Его собственная душа встрепенулась и сбросила с себя оковы забвения. Всюду ему чудился запах сирени.

Запах его единственной.

Упав на колени, неупоенный прижал к груди оживающее тело. Пустую оболочку, в которой больше не было её души.

Он собственными руками уничтожил ту, что обязан был защищать, любить и беречь.

Почему он не понял сразу?

В его груди тихо трепыхнулось сердце и совершило ещё один удар.

Девушка ожила и взглянула на него пустыми очами.

– Прости, – шепнул он, – только прости.

Дёрнувшись, тело оскалилось.

– Ещё одна бестолковая, – подошедший гурон грубо выдернул тело из рук своего раба.

На лагерь опустилась ночь.

Глава 1

Три года спустя– Лестра, я в последний раз тебе говорю «нет», – лицо Обертона пылало от гнева. Он, упрямо выпятив подбородок вперёд, нависал надо мной грозной несокрушимой горой. Давил своей ледяной аурой. И прожигал строгим взглядом дыры в моём лбу.

Только вот не на ту напал.

– Я хочу на юг сегодня! Не завтра, братец, и не на следующей неделе, – столь же упёрто стояла я на своём. По-другому с обитателями нашего дома, во всяком случае, с мужской половиной так точно, разговаривать было нельзя. Уж слишком они любили властвовать, а вот подчиняться нет. Идти на уступки – это уже не про них.

Мужчина зло поджал губы и втянул шумно воздух через нос. Кажется, у кого-то заканчивалось терпение.

– Нет, – прорычал он, – этот обоз недостаточно хорошо охраняется, чтобы я позволил тебе…

– Так, в чём проблема?! – перебила я его. – Усиль охрану, гер, дел-то!

Он ещё раз тяжело вздохнул, но сдаваться не желал. Из всех братьев Бессон Обертон был самым упрямым и несговорчивым. Вот Каил уже давно бы отряд сформировал для моей охраны и отпустил куда нужно.

Но, то Каил, а вот Обертон из принципа не уступит.

– Мне что делать больше нечего, чем приставлять к трём телегам с мукой маленькую армию? – судя по тому, как сухо звучали его слова, у кого-то скоро дым из ушей повалит. Беда этого мужчины была в том, что он, как непробиваемый вояка, не способен уступать. Единственная, кто мастерски умела скрутить его в бараний рог, в данный момент помочь мне не могла. Селестина уехала с утра на воскресную ярмарку, закупаться всем подряд.

Не вовремя это она, конечно.

– Обертон, я обещала Мояле приехать на её день рождения. Амэлла и Каил уже там… – предприняла я очередную попытку пробить броню в сопротивлении этого упрямца.

– Вот и надо было ехать с ними! – взревел мужчина, перебивая меня. – А не дурить всем голову своими хотелками.

На мгновение я открыла рот, растерявшись. В этом доме редко кто на кого голос повышал, а уж на женщину тем более. Но Обертон сейчас натурально кричал. Это не пришлось мне по вкусу.

– Не ори на меня, – прищурившись, процедила, глядя ему в глаза.