Буквы на плакате стали перескакивать, кривляться, множиться и, наконец, категорично потребовали:

«Верните метлы дворникам! Всех метельщиков на уборку листьев!»

Разобиженные фанаты попытались изменить надпись, но она уже не менялась, упорно призывая их бороться с листвой. Видя бесплодность своих интеллектуальных усилий, группа поддержки Пуппера отшвырнула испорченный транспарант и, наливаясь нездоровым помидорным румянцем, кинулась врукопашную.

Ванька сжал кулаки и вскочил с ногами на скамейку.

– Шурасик, держись! Мы им покажем! – воинственно крикнул он.

Шурасик задумчиво позеленел.

– Показать-то мы покажем! Но, знаешь, я вспомнил об одном деле! Ты пока дерись, а я скоро приду! Если даже тебя побьют, помни: моральная победа на нашей стороне! – заявил он.

Юное дарование закружилось на месте, завернулось в плащ и, прилепив к нему дюжину искр, поспешно левитировало на соседнюю трибуну. Как нервная и ранимая творческая личность, Шурасик относился к мордобою вдвойне отрицательно.

– Тибидохс, наших бьют! – крикнул Ванька, отмахиваясь от первого пупперовца – плечистого детины лет шестнадцати.

Ваньке смазали по скуле, и он свалился между скамейками. Не успел пупперовец броситься на него сверху, как кто-то похлопал его по плечу. Пупперовец обернулся. Перед ним, ковыряя толстым пальцем в носу, возвышался Гуня Гломов.

– Гы! Здорово ты его треснул! А меня научишь? – поинтересовался Гломов и выбросил кулак размером с тыкву, Пупперовец покатился по ступенькам, а Гуня, нетерпеливо переваливаясь, уже спешил навстречу остальным.

К месту драки, размахивая дубинками и колотя правого и виноватого, спешили циклопы. Болельщики вскакивали.

Драка кипела уже на двух трибунах. Кто-то уже отрывал от скамеек длинные доски и переворачивал урны. Корреспонденту «Безлунного магомольца» расквасили нос медной табличкой «Тренерская раздевалка». Упомянутую табличку кто-то сглазил, и теперь она, как взбесившийся шмель, летала над трибунами и таранила кого попало.

Сарданапал осознал необходимость срочного вмешательства. Надув щеки, он забрался на стул и, придерживая руками кончики бузотеривших усов, зычно крикнул:

– Немедленно прекратить, или я, как главный судья, отменю матч!

Усиливающее заклинание разнесло голос академика по самым отдаленным уголкам стадиона.

Угроза подействовала. Самые яростные враги перестали осыпать друг друга ударами. Гуня Гломов поднял опрокинутого им пупперовца и стал заботливо отряхивать его сзади.

– Как-то ты, братец, неосторожно. Весь свитерок изгваздал! – сочувственно кудахтал он."

"Когда циклопы, наконец, добрались до дерущихся, усмирять было уже некого. Все чинно сидели на скамейках, невинно демонстрируя циклопам пакетики с чипсами.