Многие из членов команды, включая Дэйва и Эша, отрастили кубковые бороды, придерживаясь старого суеверия – не бриться во время плей-оффа, чтобы не спугнуть удачу.

Эш с бородой и вовсе выглядел как сердечный приступ. Дьявольски горяч. Разбей на него яйцо, и оно зашипит.

– ВПЕРЕД, ОРЛАНЫ! – заорали мы как сумасшедшие, когда шайба упала на лед и Каллахан, играющий на позиции центрального нападающего, выиграл стартовое вбрасывание.

Сдерживаемая ярость игроков моментально вырвалась на свободу, и уже спустя несколько секунд наше защитное стекло содрогнулось от жесткого столкновения двух хоккеистов, которые боролись за шайбу.

Одним из них был Эш.

– Папочке больно? – взволновано спросила Пчелка, ерзая у меня на руках.

– Нет, милая, – солгала я.

– Скорее больно тому бедолаге, в которого он влетел, – усмехнулась Табита, и мы с Микки прыснули.

К середине третьего периода нам уже было не до смеха. Бостонцы сравняли счет – 2:2, и сейчас играли в большинстве.

Это дерьмово. Очень дерьмово.

Если до финальной сирены счет не изменится, начнутся гребаные овертаймы, на которые сил у наших парней уже может не хватить. Они слишком интенсивно играют, превышая все допустимые пределы человеческой выносливости.

Я облегченно вздохнула, когда Эш снова вернулся в игру.

Пять минут назад он получил удаление за неправильную атаку, когда едва не вышиб мозги бостонскому форварду[40], впечатав его в борт.

Кстати, во втором периоде тоже не обошлось без его крутых силовых приемов. Одним из них он вывел из игры нападающего Бостонцев Робина Джонса, который с трудом поднялся со льда и смог вернуться в игру лишь спустя какое-то время. Драгоценное для Орланов время."

"Сандерс – воин, в лучшем смысле этого слова. И, безусловно, один из самых жестких парней в Лиге. Что кажется мне удивительным. Как, черт возьми, парень, который ходит по дому в розовых фламинго-тапках, фанатеет по Капитану Америке и коллекционирует сумасшедшее тряпье, способен наводить столько страха на соперников? Ведь даже самые отъявленные хоккейные хулиганы стараются лишний раз не связываться с чикагским Тафгаем.

Но в защиту Эша стоит сказать, что его агрессия на льду всегда оправдана.

Окей, почти всегда.

– О, нет, – прошептала я, с беспокойством наблюдая за борьбой, которая разворачивалась возле наших ворот.

Сердце забилось быстрее, словно внутри меня нажалась кнопка тревоги.

Только не это, черт побери.

Я в панике взглянула на табло. До конца матча оставалось четыре минуты.

Четыре. Сраные. Минуты.

– Похоже, мы в заднице, – пробормотала Микки и тут же осеклась, с ужасом глядя на Джо.

Но малышке не было до нас никакого дела. Она с открытым ртом наблюдала за происходящим на льду, поедая мармеладных медвежат.