– Почему ты хочешь уйти?

Его неповторимый мужественный запах окутал пространство вокруг нас, одурманивая мое сознание. Я задержала дыхание, но он уже проник в меня, обволакивая теплом изнутри. Мне стало жарко. Я попыталась отвернуться, но он поднял мое лицо за подбородок к своему неоновому взгляду.

– Детка, я почти не спал, мое тело… – он уронил голову и поморщился, будто не хотел признаваться в том, насколько ему дерьмово. – Мое тело сейчас не в самой лучшей форме, а вечером у нас домашняя игра, поэтому давай просто…

Неожиданно его опущенная голова дернулась, а на скулах заиграли желваки. Эш увидел собранный чемодан, который стоял прямо возле моей ноги.

Я забеспокоилась. Рассерженный гризли – зрелище не из безопасных.

Он поднял на меня потемневшие от гнева глаза.

– Ты не можешь уйти.

– Могу, – уверенно ответила я, выдерживая его взгляд. – И сделаю это немедленно, Сандерс. Так что можешь уже сейчас звонить своей горячей подружке-эксгибиционистке и приглашать ее в гости. Она тебя как следует разомнет, и к началу вечерней игры будешь как новенький.

Эш резко отстранился и с размаху врезал ногой по моему чемодану. Тот отлетел в другой конец комнаты и, столкнувшись со стеной, распахнулся. Часть вещей вывалилась на пол."

"– Твою мать, я не изменял тебе! – взревел Сандерс. В его голосе слышалось отчаяние. – С тех пор как ты прилетела в Чикаго, я не прикасался ни к одной женщине! Мне это было ни к чему, Бреннан. Я не обманывал тебя, слышишь? Никогда!

Он взял в руки мое лицо, и мы уставились друг на друга не моргая. Мне было больно, очень больно. Внутри меня все сжалось. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и Эш смахнул ее большим пальцем.

– Ты должна верить мне, Мерфи, – он поцеловал меня в висок, а затем опустил руки, лишая меня своего тепла, и схватился за ручку двери. Его челюсть напряглась. – Если ты уйдешь, значит, я ни хрена для тебя не значу.

Как только дверь за ним захлопнулась, сдерживаемые слезы целым водопадом хлынули из глаз. Я подошла к окну и обняла себя руками, наблюдая за тем, как Эш садится в свою машину и уезжает.

Мои чувства и разум находились в полном смятении.

Глава 40. Мерфи

– Мамочка, ты нарисуешь мне снежинки?

– Конечно, милая.

Я оторвала взгляд от телевизора, по которому шел второй период матча Чикагских Орланов против Сент-Луисовских Ящеров, обогнула обеденный стол и села рядом с Джо. Она протянула мне свой рисунок и светло-голубой фломастер. Взяв в руки красочный листок, я почувствовала, как внутри меня все сжимается.

На рисунке была изображена я, в очках и с осветленными кончиками волос, Пчелка в своих любимых розовых тапочках и большой, широко улыбающийся парень с черными узорами на коже… Все трое держались за руки и выглядели абсолютно счастливыми.