Бабуля Артура уверяет, что малыш сладко спит в своей постели, и даже скидывает мне фотографию. Мило.

Я записываю короткое голосовое бате Тарханову, обрисовывая ситуацию, — он отвечает, что вопросом займется вплотную.

«Артура надо вывезти, — говорю я. — Мальчика вам травмируют».

Он звонит, я сбрасываю, потому что голос уже не слушается. Челюсть стучит без остановки.

«Понял уже. Спасибо, Савелий. В долгу не останусь».

И, находясь ночью на трассе, я вдруг ясно понимаю, какую услугу хочу.

Время тянется, сначала бегу вдоль дороги, потом иду. Шлепаю босиком в сторону города, искренне надеясь, что Саша не спит так же сладко в своей постели, как Артур.

Хотя это было бы вполне в стервозном стиле.

И четки забрали.

Становится нехорошо. Движения какие-то нелепые, как в замедленной съемке. Телефон показывает, что на улице ноль, и я всерьез начинаю опасаться гипотермии.

Никак не выходит согреться.

В тот момент, когда накрывает отчаяние, впереди вспыхивают фары. Машина летит навстречу, я включаю фонарик, поднимаю вверх телефон и машу.

Глава 27

Александра"

"Я тревожусь за Савелия так сильно, словно он мой по-настоящему близкий человек.

Будто мы давным-давно вместе, прошли огонь и воду, вырастили детей и выплатили ипотеку.

Машина летит по трассе, рассекая светом фар темноту, и мелькает мысль, что, наверное, некоторые вещи объяснить просто невозможно. Как нельзя заставить себя симпатизировать человеку, так немыслимо запретить себе это делать.

Можно лишь притворяться, что тебе все равно. Что я и планировала делать до конца своих дней, пока полчаса назад не решилась набрать номер Савелия. Перед этим ничего особенного не происходило: я как обычно почитала Матвею перед сном, уложила его и пошла на кухню выпить чашку чая.

Коля и Люба только-только вернулись от друзей, и мама жаловалась, что они мешают ей спать.

Чай заваривался, я смотрела на уличные фонари и думала о том, что жизнь одна и, если она перестает устраивать, стоит, пожалуй, с себя начать. Самой измениться. Глупо делать одно и то же, надеясь на разный результат.

И вот я в полночь несусь по незнакомой трассе. Мои бедные родители в ужасе! Брат хотел отправиться со мной, и мы поссорились.

Возможно, я сошла с ума. Волнение усиливается с каждой минутой. В тот момент, когда я замечаю одинокую фигуру на трассе, оно взрывается паникой!

Резко жму по тормозам.

Скорость была приличной, и я пролетаю Савелия на десяток метров.

Сердце колотится где-то в горле. Это же он?

Тормозить ночью рядом с каким-то мужиком — опасное мероприятие.

Сама виновата. Зачем позвонила Исхакову?

Сидела бы дома, пила себе чай с пряником.

Я качаю головой, врубаю заднюю и плавно выжимаю газ. Мужчина медленно идет ко мне, и эта его медлительность усиливает тревогу. Качусь назад, пока мы не равняемся.