Савелий не делает ничего противозаконного. Всего лишь саботирует рутину через любую, малейшую формальную неточность, будь то даже опечатка в одной букве.

А если учесть, что у Ильи никогда толком не было порядка, происходящее все больше походит на травлю.

Запросы плана: «Не нашел копии листа дела икс. Прошу разъяснить, исключено ли оно из тома игрек», — сыпятся на Дождикова как (простите, не удержусь) весенний дождь. Такая ерунда, если честно, просто стыд, но каждый запрос подразумевает ответ.

А значит, минимум пять минут времени.

Ад.

Дождиков почти переехал на работу, он так сильно завален, что ему некогда даже поинтересоваться, соглашусь ли я на его предложение.

Из-за его занятости, кстати, и Кристине приходится несладко. Благодаря ее страданиям я и в курсе событий.

Еще одна капля падает в пятницу вечером, когда, идя по коридору, я замечаю знакомые фигуры. Узнаю, конечно, мгновенно, и нужно усилие, чтобы не сбиться с шага.

Савелий и Илья беседуют. Невольно дергаюсь.

Зачем он? Мы договорились, что будем всеми силами скрывать отношения, пока я не уволюсь. Для чего лишняя провокация?

Качаю головой.

Я ему доверяю. Но.

Но.

Мы не муж и жена. Это во-первых.

Во-вторых, иногда Савелий срывается в свой родной город ради какой-то женщины. Иногда — открыто издевается над моими коллегами. Он темный игрок, целеустремленный, выбившийся из бедности. Когда люди знают, что такое дно, они зубами удержатся на поверхности. Что в его голове — познать немыслимо.

Резко менять маршрут — глупо, и я шагаю дальше.

Иду вперёд.

Савелий в излюбленном черном пальто нависает над Ильей. На моей памяти он единственный адвокат, которому негласно разрешено не вставать на заседаниях, потому что, когда он встает, уж очень доминирует.

Например, над Савенко, которая ростом метр пятьдесят. Дождиков, конечно, покрупнее Гаянэ Юрьевны, но видно, как сильно он напряжен.

Издалека невозможно разобрать слов, но тон разговора — исключительно официальный. Слава Богу.

Я прохожу мимо, когда Савелий равнодушно мажет по мне глазами и окликает нейтрально:

— Добрый день.

— Здравствуйте, — киваю, стараясь ничем себя не выдать.

Делаю пару шагов вперед, радуясь тому, какая я замечательная актриса, как вдруг раздается:"

"— Саша! Подождешь минуту?

Это Дождиков.

Я оборачиваюсь и вижу, как резко Савелий выпрямляется, становясь, если это возможно, еще выше.

— Эмм. Конечно, — соглашаюсь охотно. При адвокате я никогда не позволю себе ни намека на пренебрежение к коллеге. — Я прямо сейчас нужна?

— Да, мы закончим, и я подойду.

На лице Савелия ровно ноль эмоций. Но могу поклясться, я кожей чувствую, как меняется атмосфера в этом длинном коридоре, ставшем вдруг узковатым. По коже пробегает морозец.

Илья зябко трет предплечья.