А вот воздуха по-прежнему не хватало.

— Ты что такое говоришь… — прохрипела она. — Я — красивее Миланы Балашовой?!

— Конечно, — большая рука Захара легла на ее шею, пробралась назад, он запустил пальцы в ее волосы. — Ты блондинка. У тебя голубые глаза. У тебя красивое лицо и роскошная фигура. Как тебя можно с кем-то сравнивать? Уль… Ты идеальная.

Вот тут слова кончились окончательно, и в голове у Ули образовался какой-то негромкий гул. И в этом гуле пульсировала только одна мысль.

Захар всегда говорит правду. Значит… и теперь тоже?!

— Уль… — он прижал ее к себе ближе, и все двадцать сантиметров пространства между ними исчезли. — Я понимаю, что причинил тебе боль, когда… когда сказал «А», но не сказал «Б». Это… Ну, я не сделал так нарочно, но это меня, наверное, не слишком оправдывает. Прости меня, пожалуйста. Это же, правда, неважно, кто там был в прошлом, пятнадцать лет назад. Главное, кто сейчас. Я люблю тебя, Уль. По-настоящему, так… Я не знаю, как объяснить. Я просто это знаю и чувствую. Уль… — Захар обхватил ее плечи и снова посмотрел ей в глаза. У Ульяны все замерло внутри от его взгляда. — Ты мое настоящее и будущее. Знаешь, я ведь не только носки купил. А еще… — он завозился, вытаскивая что-то из кармана. — С моим везением я наверняка промахнулся с размером, но… — Ульяна, все так же широко распахнув глаза, смотрела на то, что лежало на его широкой раскрытой ладони. Очередная красная коробочка. А в ней — кольцо. В этот раз колос свился в круг. — Уль, я… Честно, я никогда такое про себя не думал, но теперь я не представляю, как может быть иначе. Я ужасно хочу быть твоим мужем. И чтобы все мне завидовали и говорили, что в этом оболтусе наверняка что-то есть, если такая роскошная женщина, как ты, вышла за него замуж. Хочу, чтобы ты носила на пальце обручальное кольцо. Хочу, чтобы все знали, какой я везучий, что ты моя жена, и завидовали. И еще хочу… — он другой рукой прижал ее к себе плотнее. — Не сейчас, попозже, но обязательно — хочу увидеть тебя беременной. Не только увидеть — конечно, и поучаствовать в этом непосредственно. Но увидеть тебя с животом, в котором наш ребенок — хочу как-то отдельно, просто вот хочу — и все. Чтобы самому себе завидовать. Уль… — его теплый вздох прошелся по ее шее. — Про нас уже все всё знают. Только я еще не услышал… того, что все знают.

Уля еще некоторое время смотрела на кольцо на ладони Захара, а потом молча уткнулась лицом ему в шею. Куда-то делось вообще все — слова, мысли, окружающий мир. И единственная реальность ее была сейчас — мужская шея, в которую Ульяна уткнулась носом, и мужские руки, которые ее обнимали. И единственное слово, которое стучало в голове: «Мой. Мой. Мой».

А потом Уля почувствовала, как Захар взял ее за руку. Как на палец легко скользнуло кольцо.