Когда они оказались внутри двора, Захар крепко прижал ее к себе.

Уля стояла, чувствуя его руку на своей спине, и как в горле бьется от испуга сердце. Сзади с тихим гудением закрывались ворота.

И стало вдруг тихо. И в это тишине она отчетливо услышала голос Захара.

— Все. Поймал. Больше не отпущу.

Ульяна попыталась отпихнуть Захара, уперевшись его руками в грудь, но отвоевала себе только сантиметров двадцать пространства.

— Кто так делает, Захар Мелехов?! — внутренний раздрай и последовавший за ними испуг позволяли ей сейчас только шипеть.

Захар ненадолго наклонил голову, а потом снова поднял и посмотрел ей прямо в глаза. У Ульяны мгновенно вылетели все слова из головы. И гордый Север тоже почему-то молчал.

Как же она по Захару соскучилась. По серым глазам, сейчас очень серьезным, по румянцу на щеках, по взъерошенным русыми волосам. По рукам его, по голосу. Как она будет без всего этого?!"

"— Признаю — я сделал все неидеально. Даже, наверное, можно сказать, что я накосячил. Но со мной такая штука случилась впервые.

— Какая такая штука?!

— Любовь.

Ну надо же… Впервые! Удивительное событие!

— А как же Милана?! Ты же сам сказал, что любишь ее!

— Ой… — вздохнул Захар. — Все, оказывается, еще хуже, чем я думал. Ладно, давай начнем с этого. Я так понимаю, мимо этой темы нам не пройти. — Он поднял руку и зачем-то поправил Уле шапку. — Ну да, я любил ее. Хотя вряд ли это можно назвать настоящей любовью. Уль, мне было пятнадцать лет, я дрочил на ее светлый образ.

— Захар!

— Ну, я не знаю, как тебе еще объяснить. Я был совсем пацан тогда, не знаю, может, мне нравилось страдать по ней, или еще что… Я уже не помню, если честно. Как настрадался, так и отсохло все. Годам к двадцати двум, наверное.

— Ты хочешь сказать, что…

— К Милане я ничего не чувствую. Ну, кроме того, что и она, и Артур мне довольно близкие люди с самого моего детства, и, наверное… — Захар нахмурился. — Ну, наверное, я все-таки как-то люблю ее. Как сестру, что ли.

Разноголосица в голове стала совсем громкой, но при этом разобрать ничего было нельзя.

— Как ее можно любить как сестру, если она такая красивая! — выпалила, наконец, Уля.

Захар смотрел на нее озадаченно.

— Ну… Мне как-то все равно, как она выглядит, если честно. Ведь люблю я тебя.

У Ульяны перехватило дыхание. А управление перехватил кто-то другой внутри нее — из тех, кто орал, перебивая друг друга.

— Да я на фоне ее… — Уля начала говорить на вдохе, но не смогла закончить — задохнулась теми словами, которые невозможно было произнести. Слишком они болючие и обидные.

— Ну да, — со вздохом согласился Захар. — Это правда. Вас даже сравнивать нельзя. Ты гораздо красивее Миланы, но люблю я тебя не поэтому.

Уля чувствовала, что глаза у нее распахиваются так, как, наверное, никогда не открывались.