В честь нашей встречи я даже сама испекла пирог. Артурик его обожает!

Мы занимаем свободные стулья.

— Ты изменилась, Милана. Округлилась. Как самочувствие? Как беременность протекает? — улыбка стала слабее.

— Мила. Моё имя Мила.

Да она издевается!

— Ой, — Илона со звоном ставит чашку обратно на блюдце, прикрывая рот ладошкой. — Извини, дорогая. Если бы мы чаще виделись, я бы не оговорилась. Еле-еле уговорила Артура впустить меня сюда. Уперся как баран! И плевать, что это и мой дом тоже.

Не совсем так.

После смерти отца Артура, он завещал ему особняк, а супруге купил другой. Артур единственный его владелец на сегодняшний день. Такова была воля Рината Королёва.

— Мама, — Артур вмешался, прочистив горло.

— Ой ладно, забыли. Расскажите лучше, как вы провели отпуск?

Завязалась беседа. В основном говорил Артур, я молчала.

Потом у него зазвонил телефон, он на секунду отошёл. Но недалеко, к соседнему дереву. Так, чтобы я оставалась на виду."

"— Милочка, Артурик уже сказал наверно, да? Что я пришла с миром. Я сожалею, что так вышло тем вечером, но я хочу, чтобы ты знала, что я искренне за тебя переживала. И ещё я сожалею, что, возможно, чем-то тебя обидела.

Можно было бы изобразить восторг и удивление, даже прослезиться от таких душещипательных слов, но меня, честно, они не тронули. Илона со мной излишне любезничает, но я ей не верю.

Кажется, будто стерва опять что-то задумала!

— В честь перемирия, я хочу, чтобы ты попробовала мой фирменный пирог.

Пальцы заледенели, к горлу подступил ком.

— Угощайся, Мила. Ну! Угощайся… Приятного аппетита!

Меня накрыло уже знакомыми, неприятными ощущениями. Я будто вернулась в тот день. Будто заново прошла через ад, когда почувствовала жуткие волны страха, которые пронеслись по всему телу, словно мерзкие черви.

С опаской посмотрела на протянутую тарелку с куском воздушного пирога, политого белой глазурью, так, будто бы это был не пирог, а граната.

— Глупышка! — Илона заржала как лошадь. — Думаешь он отравлен? Перестань, Мила! Я устала, всё! Упёртость Артура мне не одолеть, но с тобой он абсолютно изменился, так что я успокоилась. Думаю, нам стоит наладить контакт, я не могу так… Артур со мной не разговаривает, на звонки не отвечает, а мне больно! Я же его мать! Как родишь — поймешь.

Она уронила невидимую слезинку.

— Я сама пекла.

Не спешу набрасываться на угощение, хоть пахнет оно здорово.

Илона недовольно цокает.

— Ну вот, смотри! Сама съем!

Она откусывает кусочек прямо при мне, но даже это не внушает мне доверия. Так что всё равно пирог я не ем. Делаю вид, ковыряясь в нём ложечкой, пока Илона трещит мне в оба уха о самом разном. У неё рот вообще не закрывается.

Когда мать мужа отвернулась, я бросила кусочек под стол. Её смазливый пес его быстро слопал и даже срыгнул от радости.