Вот только мне плевать. Плевать, что обо мне подумают ваши светские друзья. Мне важно лишь то, что думает обо мне Артур.

Илона заливисто расхохоталась.

— Ты проиграла. Ты останешься ни с чем, Мила Воронцова, бульварная дешёвка. Это последние дни, когда ты видишь моего сына.

— Отпустите меня! — выдергиваю свою руку из цепких когтей. — Вы больны, вам нужно лечиться.

— Я никогда не проигрываю. Никто не смеет перейти мне дорогу. Особенно какая-то там пигалица-голодранка! Я всегда получаю то, что хочу.

На этой ноте она вальяжно взмахивает рукой, давая знак охраннику. Константин, кивнув, продолжает двигаться в сторону дома, уводя меня за собой.

Я спотыкаюсь. Путаюсь в пышной ткани дорого наряда, но охранник не думает сбавлять темп. Вталкивает меня в комнату. Не сказав и слова, хлопает дверью. Слышу, как щелкает замок.

Неужели он меня запер?

* * *Проходит час, два, даже три. Обо мне будто забыли. Нужно ведь ребенка покормить! Это уже не шутки.

Я начинаю слишком сильно нервничать. Наматываю круги по комнате, нервно кусая губы. Пытаюсь хоть как-то расслабиться — не выходит. Становится только хуже от длительного ожидания и неизвестности.

Скинув платье, переоделась в домашний халат.

Окна в комнате выходят на другую часть сада, так что я по-прежнему нахожусь в неведение.

Почему ко мне никого не пускают?

Я должна увидеть свою дочку!

Больше не могу ждать.

Подхожу к двери, начинаю со всей силы стучать.

— Артур! Выпусти меня!

Шумлю вот так несколько минут, но меня нагло игнорируют.

— Надя! Я должна её покормить!

Из-за усталости и пережитого стресса, я чувствую себя слишком слабой.

Навалившись на дверь, сползаю по ней вниз, опускаясь на пол. Судорожно всхлипываю, глядя в пол, который начинает покрываться тёмными пятнами.

Неожиданно слышу шаги.

Дверь открывается."

"В проходе застывает высокая, тёмная фигура.

— Артур! — бросаюсь к любимому, пытаюсь обнять, но он выставляет руку вперед, останавливая любую попытку к нему прикоснуться.

Внезапно стало слишком холодно.

Как в арктической пустыне.

Сердце укололо нехорошее предчувствие.

Я посмотрела Артуру в лицо, и задрожала, испугавшись резких черт, которых прежде не видела никогда.

Муж вошел в спальню с малышкой на руках.

Его лицо, как кусок льда, не выражало ничего. Кроме холода…

Я не узнаю любимого.

Передо мной абсолютно другой человек.

Жёсткий. Отстраненный. Какой-то ледяной.

— Артур, ты же…

— Молчи, — резко пресекает.

— Где ты был?

— Перепроверял информацию.

Я взбодрилась.

Так и знала, что он не будет с горяча верить психичке.

— Ко мне привезли Вику, привезли Павла…

— Я знала, что ты быстро…

— Они свои слова подтвердили. Видео — не подделка.

— Что?! Но…

— Нам не о чем с тобой разговаривать.

Резкая фраза.

Как удар.

Наотмашь.