— Вот я все бросил и поперся к тебе по грязи! — раздраженно воскликнул я. — Какого рожна тебя туда занесло?!

В ответ Пошехонский потыкал в сторону такси, затем показал на ухо и приложил палец к губам. И опять поманил меня к себе.

— Конспиратор херов, — недовольно буркнул я, направляясь к избушке. — Мало ли чего ты мог мне передать? Если в пакете — поди гадай, что там…

Приблизившись настолько, что можно было в деталях рассмотреть лицо Пошехонского, я присвистнул от удивления. Вовка-плакал. Падал снег и оставлял капельки на лице Пошехонского, слезы, текущие из его глаз, смешивались с талой водой, и оттого мокрым было лицо.

Плечи мелко подрагивали в такт еле сдерживаемым рыданиям.

— Ну-у-у, коллега, — это ты зря так, — растроганно пробормотал я, ускоряя шаг, чтобы обнять Вовку и успокоить его. — Ты же мужик — держись… Все мы в этой жизни что-то теряем…

— Я не хотел! — плаксиво крикнул Пошехонский, кривя лицо в некрасивой гримасе. — Честное слово, не хотел! Они… Они меня заставили!

— Да и хрен с ними, переживем, — по инерции пробормотал я, подходя к избушке, — и вдруг застыл как вкопанный.

Страшная догадка ударила в голову, заставила одеревенеть корни волос под лыжной шапкой. Кто это ОНИ?!

— А он за бабками пришел, — раздался гнусавый голос изнутри хибары. — А тут вместо бабок — такой облом!

— Руки на затылок. И не дергайся, — посоветовал мрачный толстун с подбитым оспой лицом, показываясь в дверном проеме и направляя на меня ствол пистолета. — Мы знаем, что ты резкий. Смотри туда, — он ткнул пальцем вправо. — Дернешься — он замочит Вову.

Ты меня понял? Посмотри, посмотри!

Я положил руки на затылок и посмотрел — из оконного проема торчал ствол автомата, а к стволу прилагалась противная харя, укрепленная на длинной мускулистой шее, которую украшала броская цветная татуировка: две молнии на фоне двух переплетенных латинских С. Ствол был направлен Вовке в живот, а выражение глаз обладателя татуировки не позволяло усомниться в том, что он в любой момент не колеблясь нажмет на спусковой крючок.

«СС — садист и убийца. И личный телохранитель Марата…» — мгновенно промелькнуло в мозгу — с этим ублюдком я знаком не был, как и с самим бандитским боссом, но неоднократно имел удовольствие наблюдать обоих со стороны — в том же самом «Элефанте», чтоб ему сгореть в одночасье.

А оспяной толстяк в дверном проеме — сам Марат, как говорится, собственной персоной. С ними был еще третий — его смутный силуэт, отягощенный автоматом, маячил за спиной изготовившегося к стрельбе СС. Третьего я не признал, но это было не важно.