В течение дня Элен к телефону не подходила — автоответчик ее голосом корректно посылал всех подальше и советовал оставить сообщение. Сообщение по понятным причинам я не оставлял. А после пяти часов вечера звонить опасался: имелся некоторый риск, что трубку ловко перехватит профессор Вовсителье и устроит никому не нужный грандиозный скандал.

Попытка личного контакта успехом не увенчалась. Мы прокатились на «Ниве» по улице, перпендикуляром выходящей к дому Элен — той самой, на которой меня прихватили кабинетные. Близко подъезжать не стали — полковнику было достаточно бросить один цепкий взгляд на местопроживание объекта предстоящей встречи, чтобы сделать соответствующие выводы.

— Езжай дальше, Саша, заворачивать не надо, — распорядился он и с некоторой озадаченностью в голосе вынужден был констатировать:

— А ты действительно популярная личность! Вон она, мышка-«наружка». Ушки так и торчат! Такие огромные серые ухи, покрытые густой шерстью. Пасут, значитца… Имеют, значит, надежду, что ты, дурачок, все бросишь и попрешься общаться со своей подружкой. Ага…

— Ну вот видите, — с тщательно скрываемым удовлетворением заметил я.

 — А вы говорите — дискеты. Я им нужен!

— Понятно, что ты, — буркнул полковник. — Только вот за каким дряблым пенисом ты им нужен? А? Ну те, что продать тебя хотели Асланбековым, — с теми все ясно. Мотив вполне уважительный и все объясняющий — деньги. А эти — что?

— Может, за какие-то старые грехи? — неуверенно предположил я; — Не забудьте, я какое-то время был в федеральном розыске. Если выяснилось, что я не умер, а совсем наоборот, они могут заинтересоваться…

— Плевать им на твои старые грехи! — убежденно воскликнул полковник.

 — Если ты не забыл, я в этой конторе двадцать лет оттрубил, знаю, что их может интересовать, а что — нет… Нет, единственный вывод, который напрашивается в данном случае, — Ахсалтаков. Кажется мне, что ты поторопился посетить свой дом. Не надо было спешить. Как бы нам всем гуртом не пожать плоды твоего индивидуального ратного труда…

Неподалеку от усадьбы тети Маши, моей домохозяйки, тоже торчала машина «наружки» — мы на всякий случай и туда прокатились в надежде пообщаться с Поликарпычем. По этому поводу полковник быстренько выработал совершенно определенное мнение, которое ставило все на свои места и камня на камне не оставляло от моих таинственных приключенческих домыслов.

Дядя Толя считал, что я совершил непростительную глупость, напав на перевалочную базу коридорной группировки, нагло расположившуюся в моем собственном доме. Спугнул супостатов, упустил Аюба. Теперь Ахсалтаков знает, что я жив. Более того, теперь он имеет все основания подозревать, что кое-кто из моей команды тоже не совсем помер.