Иногда причиной смены прозвища было понижение социального статуса. И войсковое товариство давало им новое прозвище. Вот тут старые запорожцы давали волю фантазии, а уж с чувством юмора у них было в порядке. Каких только прозвищ не было среди казаков Запорожской Сечи: Бородавка, Безштанько, Безплотный, Бардак, Забияка, Ведьма, Гнида, Ковбаса, Тупиця, Поганый (был ещё среди моих родичей Иван Поганив), Балуйкобылиц, Поцилуйко, Чорномаз, Распутный, Закатигуба, Раздобудько, Задуйветер, Загубисало, Немийчашка, Скубосрацкий, Шахрай (мошенник), Пропийсвита, Костогрыз, Слон, Обезьяна, Философ, Фараон.

Мой дед гутарил, что у его деда был друг казак Иоан Христос. А еще один мой предок звался Михайло Срам. Много прозвищ встречалось со словами Борщ, Сало, с глаголами Загуби, Убий, Раздай и тому подобное. Например, Загубибатько, Загубигорилка, Загубиштаны, Загубисало, Неижсало, Незовибатько, Давибаба, Давибаран, Задависвечка, Дерибаба, Пивторашапка, Пидкуймуха, Подкуйкошка, Загубидуша. В Калниболотском курене был Василь Несолиборщ. В Ирклиевском курене был казак Терешко Пердун, в Пластуновском Иван и Павло Пердухи, в Величковском Яким Манда, в Мышастовском Харько Засрацкий, а в Ведьмедивском Евтух Матня. Бздуны были в Васюринском (Степан) и Поповичевском (Павло) куренях."

"Тут поддал жару выходец с Кубани, Сенька Ерш — А ведь не врет наш Шмаровоз! Когда я был лет семи, из Малороссии к нам на Кубань переселились Сракуны, Пердуны и Пукалы. В станице Динской жили казаки Упыри, переселившиеся из села Васютинцы Золотоношского уезда Полтавской губернии, в Новонижестеблиевской и Камышеватской были даже Геи.

Урядники Ананий и Фёдор Упыри, Арсентий Гей.

Вся казарма просто покатывалась от хохота, не давая рассказчику закончить свою мысль. Часто в казарме на наш шум появлялся взводный, который сразу выявлял причину, не дающую курсантам спать — Курсант Седельников! Наряд вне очереди! — наведя порядок, взводный удалялся с тщательно скрываемой улыбкой — Ну Шмаровоз! Массовик-затейник!

Через два месяца на общем построении объявили о решении руководства предоставлять курсантам увольнительные. В воскресный день у курсантов неизменными оставались лишь утренняя и вечерняя пробежки и вместо обязательной физухи после утренней пробежки в течении часа перед завтраком отрабатывали комплекс цигун.

Увы, но по требованию китайского инструктора прерывать занятия по цигун было нельзя. А вот посреди дня между завтраком, обедом и ужином у курсантов было свободное время, которое они использовали или для игр в футбол,или в большой теннис. Теперь же они получили право на увольнение после завтрака до ужина.