Неожиданно дрожь прикатилась, и по телу прошла волна мышечного напряжения, до треска в костях. Зрение стало двухуровневым и я начал видеть в обычном и энергетическом диапазоне одновременно. Мне показалось, что мои глаза засветились.

– Главное никого не убивай, зачем тебе заморочки с трупами, – подсказывал здравый смысл.

В исходе боя у меня никаких сомнений не было, просто мозг просчитывал ситуацию.

– Ребята, вам не кажется, что вы выбрали неудачный день, чтобы умереть? – начал я морально давить противника. – Смотрите, какая прекрасная погода, солнышко светит.

Пошли бы лучше искупались, на солнышке погрелись. В земле холодно, червяки дырки в вас к вечеру начнут грызть. Шли бы вы лучше ребята на речку!

Закончив выступление, я сорвал платок со своего лица. Мордовороты отшатнулись от неожиданности. В их глазах промелькнул страх и неуверенность. Если бы я начал орать брызгать пеной изо рта, то это на них впечатления не произвело, но я говорил полушепотом и абсолютно не боялся. Мои идиотские советы ни как не вязались с ситуацией. Интуиция подсказывала им, что нужно отсюда сматывать, но тут вмешалась Лили.

Девушка стояла немного сбоку и позади и не видела моей рожи, в противном случае была бы уже за версту отсюда.

– Чего вы телитесь, вас же шестеро на одного?

От неожиданности один из амбалов дернулся, это движение послужило сигналом для нападения, но нападали они по-идиотски, мешая друг другу.

Время толчком замедлилось, и все звуки перешли в нижний регистр. Есть такое приспособление для тренировки каратистов, макивара называется. Шестеро бойцов застыли во время движения как замороженные и превратились в макивары для битья.

Воздух стал плотным как кисель.

– Двигайся плавно не торопись, – звучало в голове. – Порвешь все мышцы и сухожилия нахрен! Бей основанием ладони, а то пальцы на руках поломаешь.

Я проплыл медленным шагом вокруг всей шестерки, и время толчком вернулось к обычному состоянию. Вокруг в живописных позах валялись вырубленные мордовороты, но все остались живы. Одному, правда повезло меньше остальных, его отбросило ударом на стену сарая, и он проломил ее своею спиной, из дыры торчали только одни ноги.

Позади меня послышался вскрик, и топот ножек Лили. Я хотел крикнуть:

– Тузик! – но не успел.

Малхус одним прыжком настиг девушку и сбил ее с ног. Тузик уловил мыленную команду, и приказывать голосом ему было не нужно. Повернувшись к Лили, я застал живописную сцену. Девушка лежала на спине и икала, а на ее груди стоял передними лапами Тузик и улыбался. Я как-то видел улыбающуюся собаку, это было смешно и прикольно. Но эта улыбка малхуса даже меня окатила холодом.